Стоп, я что, назвала Грея красивым? Какой ужас.
— Гринс, ты…
— Ты сам сказал, что у тебя кошмары, когда спишь один. Ну вот, поздравляю, теперь ты спишь не один. Гаси свет — и хватит на меня смотреть! Я тоже хочу выспаться!
А еще у меня сердце разрывается, когда ты кричишь. И от того, что я буквально чувствую твои страх и боль у себя в голове. И хочется сделать что-то, чтобы тебе стало легче. Грей что-то пробормотал. Я услышала шорох и могла бы поклясться, что он ко мне обернулся.
— Что ты там сказал?
Он нервозности и от того, что я изо всех сил старалась звучать спокойно, голос как-то нехорошо взлетел до высоких оборотов.
Дважды кошмар. Вдох-выдох! Успокойся, катастрофа Гринс!
— Вообще-то я немного не то имел в виду, — вздохнул Грей.
— А что? — выпалила я и тут же прикусила язык.
Серьезно, Лори?"
"Боже. “Каждую ночь, когда сплю один” — вот только такая дурочка, как я, могла поверить, что он говорит про сон. Селия права. Иногда я слишком… девственница. ""Лори, — вздыхала она, — ты такая красивая, тебе почти двадцать! Это как-то даже неприлично"".
Обычно я от нее отмахивалась, а сейчас вот поняла, что будь я более искушенной в таких вопросах, не попала бы в такую идиотскую ситуацию. Вот дура!
Вопреки моим ожиданиям, смеха и шуточек Грея я не услышала — видимо, он был слишком сонным для этого. Но не факт, что не вспомнит обо всем утром и не решит наверстать упущенное.
— Да… хм, ладно, неважно. Спокойной ночи, катастрофа. — Грей вытянулся на кровати рядом со мной. — Украдешь мое одеяло — пеняй на себя.
Очень мне нужно твое одеяло.
— Спокойной ночи, Грей. Пнешь меня во сне — уроню на тебя стену.
Он засмеялся.
Мы лежали рядом, слава всем предкам, святым, Моргане, Мерлину и их внебрачным детям, не дотрагивались друг до друга.
Грей молчал. Пускай бы так все и оставалось!
Я думала, что никогда в жизни не усну и в основном, пока мы лежали, представляла себе круглые глаза Селии, которая, если я ей все расскажу, спросит: “Ты делала — что?! Подожди… Но ты ночную сорочку хоть надела ту, которую я тебе подарила? Красивую, из шелка? Не легла к нему в кровать в том своем балахоне? Легла? Ох, Лори…”
Я не сразу сообразила, в какой момент меня коснулись эмоции Грея.
Они были… мне не стоило о них думать и не стоило воспринимать всерьез. В конце концов, мы часто смотрим с нежностью на пирожное в витрине, а потом выходим из кондитерской и никогда в жизни о нем больше не вспоминаем.
— Катастрофа… — произнес Грей.
Ну вот, сглазила: он все-таки заговорил.
