Миссис Глинн зашла в ее спальню как раз, когда та переодевалась для того, чтобы выйти из дома и присоединиться к своим спутникам в отеле.
— Я подумала, что мне стоит зайти к вам и кое-что пояснить, — сказала миссис Глинн, — в отношении этой девушки,
Верити Хант. Конечно, вы не могли знать о том, что наша сестра Клотильда особенно любила ее, и ужасная смерть этой девочки действительно явилась для нее жутким потрясением. Мы никогда не заговариваем о ней без необходимости, но я думаю, что лучше рассказать вам все факты, тогда вы поймете.
Дело в том, что Верити без нашего ведома подружилась с весьма неподходящим — более чем неподходящим, скорее даже опасным — молодым человеком, уже имевшим криминальное прошлое. Он однажды посетил нас проездом. Мы очень хорошо знали его отца... — Она помедлила. — Впрочем, лучше я расскажу вам всю правду, которой вы, по всей видимости, не знаете. Это был Майкл, сын мистера Рэ-фьела...
— О боже, — вздохнула мисс Марпл. — Нет-нет... я не могу вспомнить его имя, но мне говорили, что у него был сын.
.. непутевый сын."
"— Если бы только непутевый, — проговорила миссис Глинн. — С ним всегда были одни хлопоты. Раз или два он попадал под суд. За покушение на несовершеннолетнюю... и еще за что-то в этом роде. Конечно, надо считаться с тем, что судьи слишком терпимы к подобного рода преступлениям — они не хотят портить университетскую карьеру молодого человека. И поэтому отпускают этих молодцов... забыла, как оно называется... с отложенным наказанием или чем-то в этом роде.
Если бы таких юнцов сразу отправляли в тюрьму, это, может быть, отпугнуло бы других от подобного образа жизни. Кроме того, он воровал. Подделывал чеки, брал чужое. Он был полностью пропащим. Мы дружили с его матерью; так вот, на мой взгляд, ей повезло в том, что она умерла молодой и не увидела, во что превращается ее сын. Мистер Рэфьел, думаю, делал все, что только мог: пытался найти парню подходящую работу, платил за него штрафы и все такое. Однако совершенное сыном убийство стало для него тяжелым ударом, хотя он пытался в какой-то мере изобразить внешнее безразличие и писал о нем как о деле, увы, житейском.
Мы, как, должно быть, расскажут вам другие жители деревни, пережили здесь целую серию убийств и насилия. Не только в здешней округе. Они происходили в разных местах, иногда в двадцати, иногда в пятидесяти милях отсюда. Одно или два, по сведениям полиции, произошли почти в сотне миль отсюда. Однако центром более или менее являлись наши окрестности.
