Так меня могут называть только самые близкие мне люди, а не те, что бросают меня на растерзание маньяку в ночном парке. И зачем вы пришли? Хотите еще куда-то меня заманить? Что на этот раз? Наркоманы? Притон с проститутками? М? Или еще не придумали, куда меня можно закинуть, но решили пока подержать рядом с собой? Что вы молчите? Нечего сказать?"
"— Ну… — повел Костров меланхолично бровью. — Мужчинам даже чисто анатомически сложно переговорить женщину — двойной набор губ, всё-таки, не нам дан.
Волна возмущения промчалась по всему моему организму и ударилась об макушку настолько сильно, что я даже привстала и открыла рот, чтобы что-то ему сказать, но поняла, что в диалоге с полицейским любое моё слово будет использовано против меня же.
И как он смеет говорить такие гадости так открыто?!
— Может, матюкнёшься, всё-таки? Вижу же, что хочешь.
— Я не стану опускаться до вашего уровня, Михаил Захарович, — гордо тряхнув волосами, я снова села на стул, сделав вид, что вставала лишь для того, чтобы оправить подол платья.
— Зря. Опустилась бы. Я тебя тут многому научить могу.
Не желая и дальше разговаривать с мужчиной, я взяла очередную тетрадь и продолжила проверку контрольной работы.
— Спасибо, что пришла вчера в отделение и дала показания, — произнес Михаил Захарович и совершенно иным тоном.
Как-то по-доброму, что ли.
— Я не для вас старалась, — ответила я, не отрываясь от тетради, в которую смотрела, но ничего не понимала, так как испытывала давление чужой ауры. — Этот человек — преступник и он должен понести наказание, если не за те жертвы, что, скорее всего, тоже на его совести, то хотя бы за то, что он сделал со мной.
— Он сознался во всех эпизодах. И в твоем тоже. Думает, что за чистосердечку ему скостят срок.
По коже пробежал холодок. Страх заставил заглянуть Михаилу Захаровичу в глаза.
— Его ведь не выпустят?
— Не выпустят, — уверенно, без заминки ответил мужчина. — Но в позднее время, всё же, не гуляй. У любого маньяка может быть подражатель.
— Да что вы?! — вскинула я насмешливо брови.
— А давайте я погуляю там в позднее время. Или еще где-нибудь. Наверняка, в городе еще полно преступников, для поимки которых нужна наживка.
— Хватает, — повел Костров плечом так, будто для него это сущий пустяк. — Но с их поимкой ты вряд ли сможешь нам помочь. А за этого… еще раз спасибо и еще раз прости, что втянул тебя во всё это. Нужно было предупредить. Ты имела право выбирать, как тебе стоило поступить.
— Знаете… — опустила я взгляд на тетрадь.
