Попыталась выпрямиться и гордо держать осанку, но, стоило поднять взгляд на ссутулившегося и едва не плачущего, но хныкающего Витю, держащегося за свой нос, как стало смешно. — Ты даже дерешься как баба.
Острый Витин взгляд впился в моё лицо. В несчастную сиротку со сломанным носом и розой вселился демон.
— Это потому что я тебя еще не бил, уродка фригидная! — трясясь как истеричка, выплюнул Витя и сделал широкий шаг ко мне с явным намерением ответить за кровоточащий нос равносильным ударом.
— Ну, это ты зря, петушок.
Маруся, подержи-ка, — буднично, как на прогулке по солнечному лугу, Михаил Захарович передал мне корзинку, наполненную продуктами. Повернулся к Вите и, едва шевельнув рукой, заставил того стечь вниз по двери соседей напротив. Как мешок с мусором Костров поднял за шкирку держащегося за живот Витю и вопросительно на меня посмотрел. — Поджопник? Или сам пусть катиться?
Два поджопника! И можно я сама ему их выдам?
— Пусть сам катиться, — ответила я гордо и сдержано. Не хватало еще, чтобы в моих личных разборках участвовал Михаил Захарович.
Коротко кивнув, Костров отпустил воротник Витин модной дубленки, подошел ко мне практически вплотную, завел руку за мою спину и открыл дверь в мою квартиру, пропуская меня первой. Закрыл за нами дверь и забрал у меня увесистую корзинку с продуктами.
Едва мои руки опустели, как я снова схватилась за ушибленный кулак и начала припрыгивать по гостиной, едва сдерживая слёзы от боли.
— И как вы, мужчины, после первого удара бьёте еще и еще раз? Как же больно! М! — стонала я, пока Михаил Захарович раздевался в прихожей.
— Пошли, бедовая. Опять тебе первую медицинскую оказывать придется.
Усадив меня на диван, мужчина вынул из морозилки упаковку с пельменями-малютками.
— В садике напротив в курсе, что ты у них пельмени пиздишь? — усмехнулся Костров. Обошёл диван, сел напротив меня на журнальный столик, бережно взял мою боевую руку в свою и ласково погладил раскрасневшиеся костяшки подушечкой большого пальца, чтобы затем резко приложить к ним холод пельменей.
— Ауч! — вздрогнула я, собравшись обороняться, но тут же отбросила эту идею, когда пришло понимание того, что холод облегчил боль. — Спасибо.
— Я смотрю, полкан еще легко отделался после знакомства с тобой, — хохотнул Костров.
— Спасибо, что приехали, Михаил Захарович, — улыбнулась я, мельком посмотрев на его лицо, и снова опустила взгляд на наши руки. Поправила очки на переносице здоровой рукой и сосредоточилась на ощущениях отступающей боли.
