Нашли.
— И что они? Они хоть сожалеют?
— Они сожалеют только о том, что не взяли побольше бухла и придется идти еще за одной бутылкой.
Глупый вопрос. Согласна. О каком сожалении можно говорить у таких, как сказала Лена, существ?
— Их накажут?
— Они задержаны. А дальше уже решаю не я. Но из всех вариантов, что перечислил сожитель той мрази, оставление в лесу на снегу был самым гуманным.
— Какой ужас! — накрыла я рот ладонью и зажмурила глаза, из которых хлынули слёзы. — За что они так с ней?
— Не знаю, Маруся. Не знаю, — вздохнул Михаил Захарович.
В телефоне повисла пауза, и ничего не хотелось говорить. Но и трубку бросать тоже не хотелось. Даже такое присутствие Михаила Захаровича рядом со мной дарило мне какое-то умиротворение и спокойствие. Будто я подсознательно знала и понимала, что рядом с ним я в безопасности. — Поешь, — вдруг сказал Костров.
— Что? — не поняла я, ко мне он обращается или уже нет.
— Наверняка, до сих пор ничего не ела. После шашлыков прошло шесть часов. Поешь, Маруся. Хоть тех червей зеленых пожуй.
— Это фасоль, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Тогда и вы тоже что-нибудь поешьте. Только обязательно. Хорошо?
— Постараюсь, — выронил Михаил Захарович тихо. И снова повисло молчание, от которого в солнечном сплетении становилось всё теплее с каждой секундой. — Спокойной ночи, Маруся. Постарайся уснуть после того, как поешь.
— И вы. Спокойной ночи, Михаил Захарович.
Глава 29. Маруся
Чувствую себя преступницей, которая еще и с уроков сбежала.
На самом деле, не сбежала, а ушла, как и положено — в конце рабочего дня.
Но всё равно тревожно. Еще и врачей обманула, прикинувшись следователем. Зачем, спрашивается? Могла бы просто сказать, что я та самая девушка, которая спасла малышку из снежного холодного плена. Наверняка, меня бы и так пустили.
Или нет?
В любом случае, пришлось перестраховаться и сочинить целую легенду, почему мне нужно быть именно здесь и держать крошечную спящую малышку за ручку.
Какая она великолепная! Две ночи подряд мне снится. И две ночи подряд я боюсь опоздать, даже зная, что она уже в безопасности.
— Красавица, — шептала я тихо, боясь разбудить малышку.
— А та красавица, что в очках, сейчас по жопе получит, — раздался тихий мужской голос над головой.
Казалось, что сердце внутри замерло, и меня вот-вот покинет сознание, будто я преступник, которого поймали на месте преступления.
— Михаил Захарович, — выдохнула я с облегчением, когда обернулась и по серым глазам над медицинской маской узнала Кострова.
