Здесь уже были чьи-то следы, по которым было понятно, что кто-то входил в лес и, к счастью для меня, благополучно вышел.
Конечно, я не пошла по тем следам, ибо это не очень гигиенично — пользовать один и тот же снег дважды. Свернула в противоположную сторону, повернулась лицом к дороге. Машина Кострова была видно, но не настолько, чтобы он мог видеть меня. Надеюсь.
Задрала куртку, нащупала пальцами пуговицу на джинсах. Спустив сто зимних одежек, оголила зад и, не успев присесть, застыла, услышав странный звук.
Словно кто-то простонал. Но очень тихо и мучительно, будто из-под толщи тяжелой ткани.
Желание сходить по-маленькому отступило в эту же секунду. Мгновенно натянув всю одежду на зад, я выпрямилась и прислушалась к звукам, готовясь в любой момент бежать к машине.
Звук не повторился. Скорее всего, мне просто показалось. Богатая фантазия в лесу может сыграть злую шутку.
Снова спустила джинсы и колготки, и снова странный стон повторился. Но в этот раз громче и настойчивее, давая понять, что это мне не показалось.
Рефлекторно посмотрела под свои ноги, решив, что могла наступить на кого-нибудь в маскировочном костюме. Но под моими ногами оказался только снег.
— Здесь кто-нибудь есть? — спросила я просто для того, чтобы убедиться, что нахожусь в этом лесочке одна, а звуки издает какая-нибудь птица.
Со стороны, в которую вели чужие следы, по которым я не пошла, донесся тихий-тихий плач. Как если бы плакал ребенок.
Руки мгновенно затряслись, по всему телу пошла дрожь и озноб.
Торопливо застегнула пуговицу и молнию на джинсах.
— Кто здесь?
Пригнувшись, настороженно и неспеша двигалась в сторону, в которую вели следы и откуда доносилась звуки.
— О, господи! — сорвалось шокированное с моих губ, когда под деревом я увидела самого настоящего крошечного ребенка, завернутого в серый плед с розовыми сердечками.
Не до конца отдавая себе отчет в том, что делаю. Подбежала к ребенку, упала перед ним на колени в снег и быстро сняла с себя куртку.
Боясь, что время уже идет на секунды, так как ребенок хныкал подозрительно тихо и вяло, завернула крошку в свою куртку и побежала с ним к машине, едва различая дорогу из-за выступивших слёз.
— Михаил Захарович! — кричала я на бегу. — Михаил Захарович!
Костров, смотрящий в противоположную от меня сторону, резко повернул голову и непонимающе нахмурился, видя, как я выбегаю из леса со своей курткой в руках.
— Что с тобой? — вышел он из машины.
