– Я тебе картошечки с салом и луком нажарю, – довольно улыбается и ставит сковородку на газовую конфорку. – Помню, ты у дедули ее уплетал с удовольствием.
Такая внимательность трогает до глубины души. Обо мне ни одна женщина, кроме мамы, никогда не заботилась. Все только что-то тянули и требовали, особенно Даша. Но Кира другая, как не от мира сего.
– Обойдусь, – останавливаю ее, подходя сзади и укладывая ладонь на талию. – Не хочу, чтобы ты утруждалась.
– Тогда помогай, – выкручивается, оказываясь ко мне вполоборота, и протягивает луковицу.
– Нарежешь? А то я начинаю плакать, а потом остановиться не могу.
– Не надо, – испуганно забираю потенциально опасный овощ. – Ты и так все время ревешь. Я сам.
Не замечаю, как летит время. Мы смеемся, болтаем ни о чем, вспоминаем поселок и ее деда. Кира порхает вокруг плиты, я стараюсь тоже быть полезным, но мне почти не достается работы. Она делает все сама, настоящая хозяюшка.
Какая же хорошая жена из нее бы вышла. И красивая, и смышленая, и заботливая.
Хранительница домашнего очага. Судя по аппетитным ароматам еды, которыми спустя полчаса наполняется кухня, еще и готовит вкусно.
– Идиот твой гамадрил, – внезапно выпаливаю мысли вслух.
– Что? – оглядывается Кира. Манит миндальной карамелью глаз, очаровывает улыбкой. Меня ведет на пустом месте, будто я напился вдрызг или надышался дурманящими парами.
– Пампушка, ты такая…
Договорить не успеваю – отвлекаюсь на шум в холле. Мне мерещатся чьи-то шаги, приглушенные голоса, скрип дверей.
– Кто-то пришел? – вскидывает голову Кира. Сжимает деревянную лопатку в руке, как единственное оружие.
– Сейчас проверю, – резко встаю.
Стоит мне выйти из кухни, как на меня буквально прыгают из-за угла, повисая на шее. Успеваю заметить лишь рыжую, коротко стриженную макушку и зажмуриться от радостного девичьего визга:
– О-о-о, и Петька дома, – уткнувшись носом мне в грудь, продолжает пищать.
– Сашка? – обнимаю ее в ответ и никак не могу понять, как здесь оказалась моя двоюродная сестра.
– Ты разве не уехала на отдых с тетей Раей? И с моими родителями…
Замираю, уставившись в сторону входа. Да ну елки! Последние нервые клетки осыпаются, как иголки у засохшего новогоднего деревца, забытого до марта.
– Нам там не понравилось, и мы сбежали. Решили Старый Новый год встретить в родных краях, – хихикает Саша, а я с трудом проглатываю огненный ком. Обжигает внутренности.
