Нелегко было убедить доктора оставить меня с Кирой. Упертый, как баран. Дал нам полчаса, будто у нас свидание в тюрьме, и то потому что Пампушка разревелась и вцепилась в меня мертвой хваткой.
– Да хоть папа Римский! Перед законом все равны, – цежу сквозь зубы, чтобы не пугать ребенка.
Лиза не спит – лежит в кувезе, размахивая ручками и уставившись в лампу на потолке. Протянув руку, накрываю ладонью ее животик: я заметил, что малышку это успокаивает и отвлекает от голода. Время кормления уже наступило, но сначала надо привести в чувство старшую матрешку, а то она чуть что – сознание теряет.
Буквально! Стоило мне отлучиться на пару часов, как по возвращении я увидел ее безвольное тело на постели и склонившегося врача. Чуть не поседел. Думал, что-то серьезное стряслось – и опять увезут нашу маму в реанимацию. Благо, все обошлось, однако ее муженек горько поплатится за то, что потрепал нервы и ей, и мне заодно. Козлина туалетная! Кирин рассказ привел меня в бешенство, в котором пребываю до сих пор.
– Неа, у Адова связи, – шепчет обреченно.
– У тебя тоже, – подмигиваю ей. Вижу, как по бледной щеке струится соленая вода, стекает к подбородку и капает прямо в тарелку. – Да что ж такое! Картошку пересолишь.
Вздохнув, забираю у нее пюре, размешиваю, пробую на вкус. Съедобное. Подогреть бы, но некогда. Зачерпнув ложкой и сформировав аккуратную горку, кормлю Киру, как ребенка. Слушается, покорно открывает рот, машинально пережевывает, шмыгая носом.
– Спасибо, – мычит, почти не размыкая губ. – Не представляю, как бы мы без тебя…
– Брось, рано меня благодарить, – подношу к ее лицу очередную ложку.
– Вот когда избавим тебя от гамадрила, тогда и поговорим. Так чего твой Задов хочет?
Отставив тарелку на тумбочку, беру салфетки, чтобы промокнуть реки слез, иначе Кира затопит всю палату.
– Адов, – уточняет она, подставляя мне носик.
– Я с первого раза правильно услышал, – вытираю и щелкаю пальцем по кончику. Усмехаюсь, когда она забавно морщится. Лиза так же делает.
Почувствовав себя брошенной, малышка в кувезе начинает кряхтеть.
На автомате возвращаю ладонь к ней, поглаживаю живот. Пальцами второй – комкаю использованный бумажный платочек. Да у меня рук на них двоих не хватает! Ощущаю себя многодетным отцом, а не юристом, который здесь по делу.
– Макс требует, чтобы я вернулась к нему и делала вид, что ничего не произошло, – жалуется Кира, ковыряя пальцами упаковку салфеток. Достает сразу несколько, яростно натирает лицо. Плачет, добавляя себе работы.
