Эти две матрешки для меня чужие, но почему-то я хочу заботиться о них, как о своих, выстраиваю в утомленном сознании иллюзию семьи.
Тормози, Славин! Они не твои!
Тем более, это же Пампушка! Та самая смешливая, искренняя и пухленькая девочка-подросток, потерявшая родителей, но не веру в людей. Наивная до невозможности. Совсем ребенок. Вот почему я не смог ее бросить в беде! Пазл сложился, когда она рассказала о дедушке. Спустя столько лет я хорошо помню Ивана Елисеевича. Мужик старой закалки. Готов выстрелить солью из дробовика в зад любому, кто посмеет неприлично взглянуть на его малышку, не то что притронуться.
Как же он гамадрила к Кире подпустил? Видимо, с возрастом потерял хватку и нюх на моральных уродов.
Придется мне освободить девочек от предателя, который просрал свое право быть мужем и отцом, а потом вернуть их деду. Он уж точно больше не даст родных в обиду, в этом я уверен.
– Туалет же есть в палате, – сипло выдавливает из себя Кира, тяжело и часто дыша. Пытается сдуть влажные пряди со лба, но они прилипают к коже.
– Вон там дверь, – слабо кивает.
Вздохнув, возвращаюсь к ней. Наклоняюсь к постели, касаюсь пальцами мокрого лба, убираю волосы, выбившиеся из растрепанной косы, и заправляю их за уши. Стираю испарину с горячих висков и покрасневших щек. Дыхание Киры учащается и рвется. Спускаюсь к шее, поглаживаю треугольник между ключицами и, опомнившись, отдергиваю руку.
– Тебе плохо? – хмурюсь, присаживаясь на самый край кровати. Покосившись на ребенка, прижатого к пышной груди, стараюсь говорить тише: – Кажется, у тебя температура поднялась.
Врача позвать?
– Не знаю, – шумно сглатывает и облизывает пересохшие губы. – Жар накатил внезапно, во рту пустыня и внутри все горит. Может, это реакция на кормление? – прищуривается и умолкает, преданно заглядывая в мое лицо.
– Ты же не думаешь, что я знаю ответ? Одинокий мужик новоявленной мамочке не помощник. Зря вообще мне вас доверили, – пожимаю плечами виновато. – Воды подать?
– Если можно, – вспыхивает, покрываясь алыми пятнами, и смущенно отводит взгляд.
– Извините, что свалилась на вашу голову. Я не так все планировала, когда к вам в офис за помощью ехала.
Беру бутылку из тумбочки, задумчиво кручу в руках, зыркая на Киру. Придется мне напоить ее – самой ей будет неудобно.
– Знаешь ли, остальные головы тридцать первого декабря были или заняты предновогодними хлопотами, или пьяны. Видимо, поэтому судьба тебя ко мне и забросила.
