Суетятся вокруг Киры. Моим поплывшим мозгам сложно проанализировать, что они с ней делают. Просто держу ее за руку и не хочу отпускать, будто потеряю навсегда, если разожму околевшую ладонь.
– Папу в палату! – командует Ланская, и мне категорически не нравится ее тон. – Маму в реанимацию! Быстро!
Глава 7. Тяжело в учении…
– Где моя жена? Где мой ребенок? – громыхаю на всю палату, бешено меряя шагами пол. И плевать, что никакие они не мои. Я в отчаянии – и хочу знать, что с ними случилось. – Вы охренели все в этой богадельне? – молнией пересекаю помещение, когда дверь наконец-то открывается и на пороге появляется санитарка с выглаженным больничным бельем.
Сначала они забрали малышку, потом увезли на каталке Киру, а меня самого затолкали в эти казематы и бросили, ничего не объяснив. На все мои вопросы дежурная медсестра, как попугай, повторяла: «Ожидайте в палате». Больше ничего от нее добиться я не смог, а остальные медики будто испарились. Видимо, забились по углам, сливаясь с интерьером.
Не роддом, а больница-призрак.
Единственное, что меня до сих пор удерживает от того, чтобы не разобрать по кирпичикам старое здание, так это другие роженицы, которые с опаской выглядывают из своих палат и тут же прячутся обратно от ""обезумевшего бати"". Особенно не хочется пугать младенцев – они же не виноваты, что вместо родильного дома угодили в сумасшедший.
– Успокойтесь, папочка, – невозмутимо произносит санитарка, нагло отталкивая меня от прохода. Несет постельные принадлежности, перестилает койки.
Две… Значит, есть надежда, что Киру мне вернут. Другой вопрос, какого черта нам готовят этот «номер для новобрачных», если я не собираюсь торчать в роддоме все праздники? Но на него я потребую ответ позже. Прежде всего, мне надо убедиться, что Кира в норме."
"– Пустите меня к жене, если не хотите проблем, – сурово рявкаю, но мои угрозы словно в бетонную стену бьются. Пора менять тактику, чтобы не терять драгоценное время. Не мое, а Кирочкино. На часах – без пятнадцати двенадцать, а мне… глубоко плевать на наступающий Новый год.
Мысли и чувства захвачены чужой семьей, которую здесь считают моей. Все, и даже я сам. Какой-то массовый психоз!
– Не мешайте врачам спасать мамочку, – пожимает плечами женщина, встряхивая простыню. Ее небрежно брошенное: ""Спасать"" – застревает в сознании.
– Что с ней? – машинально выдыхаю.
– Вы побледнели, – косится на меня, на автомате заправляя подушку в наволочку.
