— Вон там останови, — показал я Дане место, где нас точно не будет видно из окон. — И можете перекусить. Только тихо.
Ребята радостно чем-то зашуршали, и по салону распространился аромат еды. Я же сконцентрировался на жучках и, едва Пантелеев открыл бронированную дверь, тут же вместе с ним влетел внутрь.
Замки зазвенели, лязгнул засов, а барон медленно прошёл в комнату и тяжело рухнул во вращающееся кресло.
Вероятно, он думал, что спасён. Но нет. Да, мощные защитные контуры не позволили бы моему жучку пролететь сквозь них.
Но он сам открыл мне дверь и своими же руками захлопнул за собой крышку гроба.
И момент хороший: обессиленный страхом ублюдок не шевелится, так что я могу сделать жучка совсем крошечным и перебить только нужную артерию. Естественная смерть… Ну, насколько она может быть естественной через час после смерти его помощника. Но тут уже ничего не поделаешь.
Я приступил к манипуляциям по изменению жучка, но тут Пантелеев вдруг встрепенулся. Он щёлкнул выключателем стоящего на столе рядом приёмника, покрутил ручку настройки и нашёл новости.
— … жарные работают, — тараторил женский голос. — Огонь удалось быстро локализовать, но мастерская братьев Лапиных выгорела полностью.
— Есть жертвы? — спросил мужской голос.
— Пока неясно, внутрь ещё не входили.
— Ясно, спасибо, Марина! А сейчас мы переключаемся на второго нашего корреспондента. Он тоже находится в столице, где сегодня в ресторане «Вечерние огни» также произошло какое-то ЧП. Костя, слышишь меня?
— Слышу хорошо, Володь.
— Что случилось в «Вечерних огнях»?
— Пока до конца не ясно, Володь, полиция все оцепила, но очевидцы говорят, что произошло убийство.
Побледневший Пантелеев схватил рацию и выбрал нужную частоту.
— Лёва, приём!
Ха, размечтался, тормозок…
— Кто говорит? — спросила вдруг рация.
— А это кто говорит? — услышав незнакомый голос, вздрогнул Пантелеев.
Рация немного помолчала, а потом выдала.
— Говорит капитан полиции Евстигнеев. С кем я разговариваю?
В этот же момент на заднем фоне раздался другой голос:"
"— Ресторан закрыт! Ведутся следственные действия.
Пантелеев дрожащим пальцами только с третьей попытки смог выключить рацию, после чего невидящими глазами уставился перед собой. Посидел с минуту, потом достал портмоне и, открыв его, вытащил фотографию.
С неё смотрела молодая, лет пятнадцати, улыбающаяся черноволосая девчонка. Я знал её по снимкам, найденным в доме их отца, — это была Яна Пантелеева, сестра Антона.
