— Твою мать, — выдохнул Пётр Алексеевич.
Снова повисла пауза, и в этот раз её прервала сработавшая на моем поясе рация. Та самая, что принадлежала Бурому.
— Дом вызывает Четвёртого!
Вот жопа!"
"Я быстро провёл повторную манипуляцию со своими связками, надеясь, что точно вспомнил, какие изменения вносил в прошлый раз…
— Всем тихо! — И нажал кнопку приёма. — Четвёртый слушает.
— Вы где?
— На границе диких земель.
— Встречаемся в точке 13-б в девять утра.
— Понял тебя, — проговорил я и отрубился.
— Кто это говорил? — спросил Пётр Алексеевич.
— С обеих сторон.
— За Четвёртого говорил я, — уже своим голосом ответил я. — Сказал же, что умею менять голос.
— Никогда бы не узнал.
Да, вообще-то, и не планировалось так палиться, но ладно, будем надеяться, что я среди своих.
— Я бы не хотел, чтобы об этом моем таланте узнали другие, — проговорил я. — Думаю, вопрос о контакте с Центром снят, а пароли я узнаю у пленного.
— С этим понятно, а о чем сейчас по рации речь шла? — поднял бровь Костя.
— О, я думал, хоть ты понимаешь, — проговорила рация.
— Писец. — Мышкин склонился над столом и обхватил голову руками. — Дмитрий Николаевич, расскажите им.
Я быстро поведал ликвидатором сокращенную версию истории с лабораториями и наркокартелем.
— Сочувствую, Федь, — ошарашенно проговорил Костя. — Вот тебе прилетело подарочков в один день.
— Я тоже сочувствую, — добавил Петр Алексеевич.
— Спасибо, — глухо отозвался капитан и посмотрел на меня. — Точка 13-б — это где?
Вместо ответа я вызвал Савино и через несколько минут после общения с пленными мне сообщили, что точка 13-б — это место на окраине диких земель в ста двадцати километрах от Савино по направлению к Саратову.
— Кстати, недалеко от того места, где Феникс из Диких земель вышел, — заметил Свят.
— Вряд ли это связано, — отозвался я. — Хотя, конечно, ничего нельзя утверждать наверняка.
— А ведь об этом Аркадию Валентиновичу тоже лучше ничего не говорить, — едва слышно заметил Мышкин.
— Может, мы чем-то поможем? — спросил у него Костя.
— Вы? — капитан поднял на него задумчивый взгляд, потом перевел его на меня. — Нет. Думаю, смогу воспользоваться тем, что сейчас он бухает, а утром подолгу спит. Как раз разбудим его новостями.
— Фёдор, послушай меня, — заговорила рация, потом послышался скрип стула и Пётр Алексеевич явно придвинулся ближе и заговорил тише. — Я знаю, что ты нормальный мужик, и ты меня знаешь, но в стране и за ее пределами реально что-то происходит.
