Я хмыкнул:
— Ты отпугнул всех, поздравляю! Город может спать спокойно, ни один енот или бобер не проберется.
— Недотрах у тебя, Рус! — поставил диагноз Жека, а я зло сощурил глаза, кивком показывая, что у меня Виола. — Ну, ты понял! Говорил тебе, давай Михе позвоним, он в ОМОНе, привез бы нам снаряжение, мы бы к цветочку домой пробрались, а там дело техники…
— Жека, ты гениальные идеи в прыжке генерируешь, — ядовито прокомментировал я, — а потом во всех заголовках будет: «Уважаемые адвокат и оперуполномоченный без ордера влезли в чужую квартиру».
"
"— Ну пошли бы тогда патрульными работать, — не сдавался Жека, — будем алкашей по подъездам гонять. Романтика. Зато поговорили бы…
— Я с ней сегодня в институте поговорю.
— Тоже, что ли, пойти преподавать, — задумчиво потер подбородок Жека и откинул одеяло.
Поднялся, посмотрел на свою одежду и возвел очи горе. Громов был шире меня в плечах, и мои спортивные штаны с футболкой были ему малы.
— Ждешь указаний от высшего разума? — полюбопытствовал я.
— Молчат! — опечалился Жека.
— Кто первый в душ?
— Я.
— Ну и иди, а я поем, — Громов зевнул, потянулся, сделал несколько упражнений и потопал в кухню.
— Вилочка, а чего так мало?
Пауза, тишина и следом:
— Виола Евгеньевна, верните завтрак! А вилку… Понял, ем ложкой!
Я покачал головой и пошел в душ. Быстро привел себя в порядок и присоединился к завтракающим сестре и другу.
— О чем шушукаетесь? — спросил я, когда эта парочка вдруг замолчала при моем появлении.
— О том, что за столом нужно соблюдать этикет, — вежливо ответила Виола, но глазки сестры хитро сверкнули.
— Руслан, ты же возьмешь меня с собой в институт, да? Честно-пречестно, я буду сидеть тихо. Как мышка!
— Собирайся, — решил я с тяжелым вздохом.
Мартышка подскочила с места, засияла и убежала в свою комнату.
— Какие планы на сегодня? — уминая одну ложку за другой, полюбопытствовал Жека.
— Поговорить с Синицыной, как-то замять вчерашнюю драку, пока новость не доползла до ректора, а после обеда у меня суд.
— Тебе зачем в эту драку лезть? Профессорша твоя сама в нее полезла.
Более того — стала зачинщицей. Вот всегда говорил, что такие тихушницы самые опасные. С виду вся такая «я не такая, я жду трамвая», а потом оказывается, что она мужа убила, расчленила и закопала.
— Мне она казалась очень сдержанной, — пожал я плечами. — Как ей теперь в глаза смотреть?
— Смотри на сиськи, — подумав, посоветовал Жека.
Я весело хмыкнул:
— Не на что смотреть.
— Ах ты проказник! — заржал Громов.
