На улице безумно тепло и пасмурно. Для полноты картины не хватает только густого медленного снега.
– Борь! – торможу его перед солярием, откуда уже гремит на полную музыка. – Немец с Сашкой там?
– Все там!
Нетерпеливо тащит меня внутрь:
– Не подпущу никого! Расслабься.
Снег начинает валить хлопьями."
"Помедлив ещё секунду на крыльце, я с тяжёлым сердцем иду за ним. Дурное предчувствие накрывает. Или это эхо нашего с Олегом последнего разговора?
Нет… это что-то другое. Ну и пусть! Так тому и быть.
Скинув дублёнку в тут же подхватившие её руки, я, не оглядываясь, иду на танцпол, полностью выгружаясь из реальности.
И с первым же шагом в толпу начинается одна из любимых моих композиций, отключая мне мозг окончательно. Медленная… Но именно под медленные я люблю танцевать одна, с закрытыми глазами. Подчиняясь тягучим, плавным аккордам, закрываю глаза. Тело само плавно вьётся, не позволяя мне вмешиваться в процесс.
Танец – это как шаманский ритуал, он должен идти изнутри!
Скользя по себе руками и раскачиваясь, чувствую, как волна эндорфинов поднимается по мне, взрываясь в мозгу ощущением удовольствия.
Танец – это тоже игра… игра с музыкой… Она диктует правила, а ты служишь, выполняя все её капризы.
Взмахнув копной волос, ощущаю, как что-то мешает им двигаться по инерции. Я чувствую… Это не Ангел… Ангел знает, что меня нельзя трогать во время медляков…
Да все знают! И судя по ударной дозе жгучих ощущений, это… Раздражённо замираю, распахивая глаза. Сашка.
Вижу, как бросив посреди поля какую-то девушку ко мне летит мой Ангел.
""Поздно"", – отрицательно качаю ему головой.
Не хватало только конфликта между ними. По настрою Сашки чувствую – он будет.
– Потанцуй со мной, – протягивает он мне руку.
Всё... Хватит.
Мне интуитивно кажется, что это как раз переходная точка нашей ситуации.
Вложив ладонь ему в руку, киваю.
Сейчас это закончится. Но мне хочется сделать это максимально мягко, красиво и подарить ему на прощание что-нибудь особенное.
Дёрнув за руку, тяну его на улицу.
И мы выходим с ним раздетые в темноту, под тёплый снегопад. Втягиваю его в светлое пятно фонарного света.
Окна в солярии открыты, и музыка льётся оттуда вместе с бликами светомузыки.
Ощущение сюрреалистичное!
Словно свет отрезал нас от всего остального мира. Качнувшись ему в объятья, я прижимаюсь губами к его скуле и, вильнув бёдрами, увлекаю его в танец под кричащую из отрытых окон музыку. Кладу ладонь на щеку, приподнимая его лицо и вынуждая смотреть вверх.
