Мутит… Еле сдерживая тошноту, падаю обратно, закрывая глаза…
Меня то включает, то отключает…
Уколы ужасные… Всё горит от них…
Я не знаю, какой день я здесь.
И как я сюда попала – плохо помню.
Иногда приезжает мама…
И почему-то не становится легче… Встать самой не получается… В глазах звёзды, в ушах шум… тошнота… Даже от запаха еды меня воротит…
Свет включается… Свет выключается…
Свет включается… Свет выключается…
– Пневмония…
– Антибиотик ей не идёт. Нужно менять.
– Теперь уже только после выходных.
– И что нам делать?
– Делайте по протоколу.
С вас не спросят.
– Ты видела ее ягодицы? Это же сепсис…
– Да кто такое сказал?! Покраснение есть, да. Поставь ей алоэ, может, рассосётся. Антибиотики не дадут развиться инфекции. Подождёт до среды. Вернется главный врач...
И я опять пытаюсь убрать чужие руки от себя.
Не надо мне ничего ставить… Пожалуйста!!!
– Мама… забери меня…
– Ты что, Женечка! Пневмония! Это же не шутки. Надо лечиться… Врачам виднее… Покушай что-нибудь…
Закрываю глаза. Не могу.
Меня опять морозит. И кто-то закрывает меня сверху покрывалом.
Мне кажется, что это Крис… Крис бы меня забрала… Как жаль, что нет моего телефона…
Свет выключается… Меня уносит куда-то в коматоз… Я и сплю, и не сплю…
Мне снится Олег… Его тихий недовольный голос.
Он кому-то выговаривает опять. Не мне…
Его голос становится тише и исчезает.
Мне хочется плакать… И слёзы льются...
Он бы тоже забрал меня отсюда. Обязательно!
Я открываю глаза…
Свет опять включён. Вижу окно… Но всё выглядит так, как будто я смотрю через огонь.
Покачивается и плывёт.
– Женечка…
Всё сжимается у меня внутри от этого голоса, от моего имени.
Реальный!
– Думала, ты мне приснился… – пересохший язык не слушается. – Не бросай меня здесь… пожалуйста…
Если он сейчас тоже уйдёт…
– Женечка, – он присаживается передо мной, изучающе глядя в глаза.
В них тревога, а в её тени – злость, почти ярость.
– Мне нужно посмотреть… что там тебе натыкали идиоты эти.
Его пальцы скользят по моему бедру к ягодицам.
Меня передёргивает от предвкушения болевой вспышки.
– Не надо… Болит всё…
– Надо, малышка, давай… – его руки невесомые, мне не хочется отталкивать их.
Он оттягивает резинку моих трусиков.
– Пиздец! – возмущённо. – Сейчас, детка…
Ах, пожалуйста… только не исчезай… Но он уходит…
Он вернётся? Он обещал «сейчас»!
Я оглядываюсь. В палате пара человек… Спят…
Олег возвращается с подносом.
– На живот…
Я послушно разворачиваюсь, пытаясь сдержать истерические всхлипы.
