Подойдя к постаменту, где раньше лежало мое перо, я потерла надпись на орнаменте, и прямо в тумбе, казалось бы высеченной из цельного куска камня, напоминающего мрамор, открылся тайник. Небольшой, вмещающий в себя лишь две книги и еще один тонкий, похожий на толстый фломастер предмет. Я знала, что это моя вещь, а вот книги… Книги передала новому, единственному за многие годы, жрецу стражей.
— Если кто с этим разберется, то только ты, — улыбнулась я.
Ботаник робко принял у меня фолианты и удивленно поднял глаза.
— Я… я понимаю, что написано на обложках… — совсем тихо произнес он. — «Книга Света» и «Книга Тьмы».
— Завернул быстро книги в плащ и передал мне! — голос Лютоя был хриплым, низким, незнакомым."
"Еджайд растерялся, а я понятия не имела, как в моих руках оказался странный предмет. Яркий алый луч прошил пространство. Свяжешься с магическим миром, какой только ерунде не научишься. Впрочем, фехтовать и драться на мечах я не умела, а вот порезать колбасу тонко и ровно могла легко.
Не знаю, как мне удалось оказаться впереди ботаника и задвинуть его за спину.
— Ван! Борс! — крикнула я, но адепты застыли, словно замороженные.
Ну почему все всегда приходится делать самой?
— Инни, это же не Лютой, да? Это ведь не он? Что сейчас будет? — шептал где-то позади Еджайд.
Парень оказался так напуган, что и заткнуть его было совестно. Болтливый, занудный, несуразный… Если это основные качества жреца, то я понимала, почему первородные проиграли войну, не понимала только с кем.
— Книги… Мне нужны книги… — прохрипел Лютой и закашлялся. Его словно что-то душило, или наоборот — он что-то в себе душил.
— Что ты такое? — брезгливо спросила я.
Кашляющее создание было Лютоем и одновременно не было, а возможно, свое тело здоровяк сейчас делил с кем-то еще. Напасть сейчас — навредить товарищу, не напасть — кто его знает, что может произойти тогда!
— Инни, ты же его убьешь? Инни… — истерил новый жрец.
— Мне кажется, он с этим сам прекрасно справляется. Успокойся и старайся дышать ровно, — посоветовала ботанику.
То, что было Лютоем упало на колени и, держась за горло, задыхалось, хрипело, пыталось что-то сказать.
— Проклятые с-с-с-стра-ш-ш-ш-ш-ш-ши-и-и-и-и… — просипел лже-здоровяк.
Я ждала любой подлости, поэтому, держа перед собой почти бесполезный пшекай, продолжала закрывать собой Еджайда.
