Уж я-то знаю! Сорок лет с ней бок о бок…
– Не знаю, Вера Константиновна… – виновато пожала плечами Соня. – Сама ничего не понимаю… Ну, так я пойду? Мне еще на работу успеть надо…
– Ну, иди, иди… – недовольно поджала губы Вера Константиновна. – Раз торопишься, то иди, что ж… А с женщиной этой все равно держи ухо востро! Мне кажется, она врет, что родственница…
Выйдя из квартиры соседки, она рванула было к лестнице, но у своей двери остановилась, вслушалась в тишину подозрительно.
Потом осторожно нажала на кнопку звонка. В квартире явно происходило какое-то шевеление, глухие шорохи-звуки просачивались через старую облезлую дверь, но тем не менее открывать ее Люся отчего-то не торопилась. Соня уж совсем было отчаялась от дурных предчувствий, как вдруг лязгнул замок с той стороны, и в проеме возникло виноватое Люсино лицо с будто приклеенной на нем вежливой улыбкой:
– Ой, простите, Сонечка, заставила вас ждать… Простите, ради бога! Просто… Тут такое дело… Даже не знаю, как сказать! Понимаете, мой муж из Твери взял и нагрянул неожиданно! Прямо как с неба свалился! Он, знаете, у меня ревнивый такой! Решил, что я… Ну, в общем… Сами понимаете…
Она хохотнула стыдливо, запахивая на себе поглубже халатик, потом глянула на Соню игриво и в то же время немного виновато:
– Пусть уж он с нами переночует, Сонечка, ладно? Куда его теперь девать-то? Не на улицу же ему идти ночевать…
Она тут же отступила в прихожую и, оглянувшись через плечо, весело прокричала в комнату:
– Серёня! Ну где ты там? Иди познакомься… Вот, Сонечка пришла…
Серёней оказался плотный небритый детина с хмурым, оплывшим грушей лицом.
Про таких говорят – типаж. Прекрасный, например, из Серёни бы вышел типаж для рекламы пива, мельком подумалось Соне. Вроде того – ты где был, пиво пил… Вон как гордо выплыл в прихожую, окинул ее оценивающим злым взглядом! И даже сопнул сердито.
И непонятно было, на кого он так сопнул – то ли на Соню, то ли на жену свою Люсю. Соня решила, что все ж на Люсю – она-то его прогневить ничем не успела. Только вошла…
– Здравствуйте… – улыбнулась она Серёне роб ко-приветливо, слегка поеживаясь под его взглядом. Она всегда заранее робела перед такой вот чужой, ничем не обусловленной сердитостью. Будто весь организм срочно начинал бить тревогу и сворачиваться в трубочку, как улитка.
