— Почему вы сидите в темноте? — мягко спросил Сэмюэл.
— Она так хочет, — хрипло ответил Адам. — От света у нее глаза болят.
Сэмюэл двинулся в глубь комнаты, и каждый шаг словно придавал ему уверенности.
— Без света нельзя, — сказал он. — А глаза она может закрыть. Если хочет, я завяжу ей глаза черным платком. — Он подошел к окну, взялся за конец одеяла, но еще не успел потянуть, как Адам бросился на него и схватил сзади за плечи.
— Не трогайте, — зло прохрипел он. — Ей от света плохо.
— Успокойтесь, Адам, я понимаю ваше состояние.
Я обещал помочь и помогу: все встанет на свои места. Только не вынуждайте меня ставить на место еще и вас. — Он сдернул с окна одеяло, поднял штору, и в комнату хлынул золотой предвечерний свет.
С кровати раздалось что-то похожее на мяуканье, Адам тотчас подошел к Кэти.
— Закрой глаза, дорогая. Я положу тебе сверху платок.
Сэмюэл бросил свою суму в кресло и встал возле кровати.
— Адам, — твердо сказал он. — Я прошу вас выйти из спальни и больше сюда не заходить.
— Но я не могу так.
Зачем мне выходить?
— Затем, чтобы вы не мешали. По традиции вам следовало бы напиться — самое милое дело.
— Я не могу.
— Меня трудно разозлить, Адам, а вызвать у меня презрение еще труднее, но боюсь, вам это удастся. Вы сейчас же выйдете из комнаты и перестанете мне мешать, иначе я уеду и вы не оберетесь хлопот.
Наконец Адам вышел, и Сэмюэл, высунувшись в коридор, предупредил:
— Не смейте сюда врываться, даже если услышите крики. Подождите, пока я сам к вам выйду. — Он закрыл дверь и, увидев в замке ключ, повернул его.
"
"— Издергался, весь кипит, — сказал он. — Ваш муж любит вас.
Только сейчас он посмотрел на нее внимательно. И увидел в ее взгляде самую настоящую ненависть, беспощадную, лютую ненависть.
— Потерпите, милая, теперь недолго осталось. Скажите, воды у вас уже отошли?
Обращенные к нему глаза злобно сверкнули, она тихо зарычала и оскалила мелкие зубы. Он глядел на нее в упор.
— Я пришел к вам не по своему желанию, и пришел как друг, — сказал он.
— Мне, сударыня, все это не доставляет ни малейшего удовольствия. Я не знаю, в чем ваша беда, и, честно говоря, с каждой минутой меня это волнует все меньше и меньше. Но, может быть, я сумею хоть как-то облегчить ваши страдания — кто знает? Я задам вам еще всего один вопрос. Если вы не ответите, если будете глядеть на меня волком, я немедленно уйду, и вы останетесь валяться здесь одна.
Его слова пробуравили ее сознание, как буравят воду свинцовые дробинки.