И Виоле уже не отвертеться.
— Так жестоко? Она ведь твоя протеже. Воспитанница твоей матери.
— Маша. Любой, кто посмеет навредить моей семье, понесет за это заслуженное наказание. А она нашего ребенка убить пыталась. Еще и с Ликой эту историю придумала. Чтобы ты верить мне перестала. Сама же ее нашла. Как только узнала, что там было? Нашла и подговорила придумать эту беременность. И документы все выдала.
— Значит, у Лики ребенка не будет.
— И не было. Маш.
Марк снова берет мои руки в свои. Смотрит в глаза так пронзительно….
— Но это все равно совсем уже не важно, Марк. У меня новая жизнь, и… В ней тебе нет места.
— По поводу Ирэн… Ее сын тоже не от меня. Она врала нам обоим. И мне и Борису. Похоже, у нее был кто-то третий. И я этому почему-то не удивлен. Так что никаких детей на стороне у меня нет, Маш. И не будет.
— Разве дело в этом?
— Нет, Маш.
Марк устало трет лицо.
— Совсем не в этом. Дело в другом.
— Скажи, чтобы яхту развернули. Я хочу обратно.
— Выслушай меня, Маш. Прошу тебя. Я же не зря тебя выкрал!
— Значит, все-таки выкрал.
Ты не меняешься, Марк Князев.
— Маша. Конечно, выкрал. А как мне было еще с тобой поговорить.
— Хорошо. Я тебя слушаю.
— Я сказал тебе, что не любил тебя, когда звал замуж. И это правда. Я с ума тогда по Ирэн сходил.
— А я? Зачем тогда тебе нужна была я?
Больно. Как же это больно. Даже сейчас, хоть я и привыкла жить без него. Почти. Почти привыкла.
Он выкрал меня ради вот таких вот откровений?
— Потому что именно ты была той, которая ассоциируется у меня с настоящей семьей.
Именно ты, Маш. Да. Тогда я видел для себя только в таком спасение. Потому что Ирэн… Это было как наркотик. Она в мозги мне пролезла. Во все внутренности. Я с катушек слетал. Был, как одержимый. Но за этот месяц я понял самое главное. Это была не любовь. Страсть. Дикая страсть. А любовь… Она другая, Маш. Любовь это то, что я чувствую к тебе. Только в разлуке с тобой я это понял. Прости меня, Маша. Я знаю. Я причинил тебе слишком много боли. Дурак.
Не разобрался ни в чем. Страсть за любовь принимал, а любви не распознал. Пока не стало слишком поздно.
Марк опускается на колени.
Смотрит в мои глаза с такой надеждой, что у меня сердце переворачивается.
— Я люблю тебя, Маша. По-настоящему. Больше жизни люблю.
У меня из глаз текут слезы.
Как долго я мечтала услышать от него эти слова! Но…
— Поздно, Марк. Теперь уже слишком поздно, — громко сглатываю, прочищая охрипшее горло.
— Ты мне сердце порвал. В клочья.
