И мне вполне хватало Марка. И нас. Я даже на какие-то его дружеские вечеринки не особенно хотела-то и ездить. Тем более, на деловые официальные приемы.
У меня ведь даже подруг, и то не было!
Все это было мне не нужно.
И та детская, которую я разгромила… Это ведь потому, что она и правда оказалась прямо моей воплощенной мечтой!
Только все это уже разрушилось. И его уже больше не будет никогда.
Что будет теперь в этом доме? Детский сад, только вот с кучей детишек от чужих женщин? Как Марк это себе вообще представляет? У Лики этой он тоже ребенка заберет? А что потом? Они с Ирэн буду жить здесь? Воспитывать своего сына вместе с нашими? Что у него вообще в голове?
Но сейчас я бессильна.
Что я могу сделать против такого количества его охраны?
Значит, нужно просто выждать.
Почему-то мне очень сильно кажется, что эта его Ирэн не потерпит чужих детей. Она явно хищница. И собственница.
И она уж точно умеет влиять на Марка!
Поэтому… Очень возможно, что скоро он сам захочет от меня избавиться.
А мне остается только ждать этого момента. Чтобы вырваться на свободу!
Весь день я просто слоняюсь по дому. Делать совершенно нечего.
Набрасываю какие-то рисунки обыкновенной шариковой ручке на листах блокнота, который нашла в тумбочке.
Заставляю себя отключить все мысли. Перестать представлять, как Марк сейчас проводит время в нашей квартире со своей Ирэн.
Не думать о том, каким он был взъерошеным, когда приехал. С красными глазами. Весь помятый и явно не выспавшийся. И о причине, которая этой ночью не давала ему спать.
Устраиваюсь уже ужинать, когда дверь дома с грохотом распахивается. Ощущение такое, что все стены не просто дрожат, а сейчас рассыпятся, когда она захлопывается за Марком с еще большим грохотом.
— Ты собиралась избавиться от ребенка.
Рычит Марк прямо с порога.
— Что? Марк. Ты, мне кажется, уже совсем с ума сошел. Все твои поступки просто дикие! Абсолютно все, что ты творишь в последнее время! Я даже слушать этого не собираюсь! Тем более, что-то объяснять!
— Ты.
Собиралась. Избавиться. От ребенка!
Марк чеканит каждое слово. При каждом слове делает решительный гаг ко мне.
Сейчас он напоминает мне разъяренного быка, который готов броситься на меня, как на какую-нибудь красную тряпку.
Голова наклонена. Смотрит исподлобья красными, дикими глазами.
Разве что дым из ушей не идет!
— Прекрати, Марк. Это уже переходит все грани, — устало откладываю чашку со сладким чаем.
— Я пойду лучше спать.
