Моя юбка задирается, и я оказываюсь сидящей на поверхности голыми бедрами.
Марк почти впечатывается в меня. Упирается бедрами между моих разведенных ног.
Напряжение доходит до крайнего предела.
Я вижу, как в один миг у Марк расширяются зрачки. Глаза становятся почти черными. Кадык резко дергается, а его руки до боли сжимают мою талию.
Кажется, он сейчас плюнет на все, и…
Просто рванет на мне белье. Возьмет прямо здесь, как это было тысячи раз в самом начале наших отношений!
И я…
Черт, а ведь я не могу даже пошевелиться.
Просто смотрю на него, шумно сглатывая. А руки все крепче обвивают его крепкие, мощные плечи.
Чувствую, как напрягаются кубики его пресса, упираясь в меня. И все остальное…
— гмгм.
Виола прокашливается, видимо, чтобы напомнить о себе, и этот звук раздается как гром. Оглушает.
— Осколки, Марк.
Напоминает она и мои руки сползают с его плеч. Повисают, как безжизненная тряпка.
— Конечно. Сейчас. Не вздумай двигаться, — бормочет Марк после того, как хрипло материться сквозь сжатые зубы.
— Я сейчас все уберу.
Быстро поворачивается, чтобы взять веник, а я чувствую, что так и не могу пошевелиться. Только хватаю губами воздух. Дышать совершенно нечем. А еще…
Еще я понимаю, что, если бы не Виола…
То все бы случилось. Прямо сейчас. Прямо здесь.
— Ты сегодня рано освободился, — сипло бормочу, как только ко мне возвращается голос.
— Знаю, что здесь много работы. Решил помочь. Разве дела важнее помощи жене?
— Спасибо, мы прекрасно бы справились, и…
— Марк, вы, наверное, поезжайте домой.
Вам обоим отдохнуть нужно. А я сама здесь закончу.
— Правда?
Марк выбрасывает осколки в мусорное ведро и поднимает на меня все его горящий взгляд.
Кухня вращается перед глазами.
Хочется послать все к черту.
Разве Марк не доказал мне за это время, что он во многом изменился? Что не привязывает меня к дому. Заботится. Дает мне возможность реализовать себя не только как жена и будущая мать, но и в своем деле?
И что…
Что наша семья и правда для него самое важное в жизни?
Так, может, плюнуть на все? Простить его ошибку? Отменить весь этот придуманный Виолой праздник, и особенно эту идиотскую идею пригласить Ирэн Шаповалову и посмотреть, как Марк отреагирует на нее?
— Что такое, родная? Тебе плохо?
Марк с заботой наклоняется ко мне.
Потому что мне вдруг становится дико холодно. Так, что приходится обхватить себя руками.
— Не заболела?
Трогает мой лоб и качает головой.
— Все в порядке, Марк.
