— Так и скажи, что хочешь облизать меня взглядом, пока муж трындит с моим братом в подъезде, — ухмыляюсь я. — Ладно, раздевай.
Она фыркает:
— Я серьезно, Суворов!
— Я тоже. У меня руки плохо в локтях сейчас сгибаются.
Рассердившись, Катя расстегивает молнию на моей спортивной кофте и задирает футболку.
— Сколько гематом… тебя ногами били?
— Да.
— Ужасно… — шепчет она, и я вижу, как в ее глазах скапливаются слезы. — Нужно холод приложить, — убирает от меня руки, которые теперь дрожат, и опускает взгляд. — У тебя есть что-нибудь в морозилке?
Девчонка испугалась, еще чуть-чуть — разревется.
А я по какой-то дурацкой привычке общаюсь с сарказмом. Не такая она совсем, как Ира, не испорченная. И сердце у нее доброе, прямо как у Лили. Я понял это, но слишком поздно, когда успел натворить дел."
"Катя срывается из гостиной якобы за льдом, но я знаю, что ей нужно перевести дух. Насмотрелась на мою кровищу, распереживалась. Схватив ее за руку, притормаживаю:
— Катя, прости меня.
— З-за что?
И в голосе дрожь.
И взгляд изменился, наполнившись страхом. Смотрит настороженно, будто подумав, что я уже исповедуюсь перед смертью. Впечатлительная она очень.
— За то, что принял тебя за шлюху и хотел трахать тебя вместо Ирки, потому что ты внешне приятнее: ухоженная, причесанная, хорошо одетая. Врал о чувствах, чтобы ты поплыла. В общем, прости…
— Почему ты принял меня за шлюху? — еле слышно спрашивает она.
— Знаешь ли, на автомойку короткие юбки не надевают. Думал, для меня прихорашиваешься.
Кокетничаешь. Я на тебя слегка надавил — и ты пошла гулять со мной в кафе, еще надавил — и осталась ночью в боксе.
— Просто я человек мягкий и неконфликтный. Я тебе отказывала, но ты слышать не хотел.
— Неубедительно выглядело, будто цену набиваешь. Таких, как я, надо четко и сразу нахуй слать. Если бы не Давид, я бы реально тебе жизнь испортил.
— Все, что ни делается — к лучшему. Я не держу на тебя зла, Захар, но за Лилю обидно. Она же такая милая, добрая, а ты…
— Теперь расплачиваюсь за грехи.
Искренне говорю, но лишь то, что могу сказать — обсуждать наши с Лилькой постельные проблемы с ее подругой не собираюсь, я же не конченый.
— Может быть, тебе походить к психологу? — неожиданно предлагает она.
— Считаешь меня ненормальным?
— Нет, — мотает головой. — Просто ты запутался, и душа у тебя болит. А когда у нас что-то болит, мы обращаемся к специалистам. Психолог лечит людские души.
Дверь в прихожей хлопает — вернулись Мирон и Давид.
