Меня трясет, от злости щеки опаляет румянцем.
Но я быстро вспоминаю сессии с психологом. Мне нечего стыдиться.
Это не я полезла к чужому мужу и ищу встреч с его женой. У меня вообще все шикарно. Я красивая, ухоженная, не нуждаюсь в деньгах. У меня есть любимое дело и прелестная дочка, которая радует своими успехами."
"А мужчина, которого Ира так самозабвенно пыталась увести из семьи, сейчас готов принести мне палку в зубах, если я ее брошу.
И при всем этом я совершенно не боролась за него, не навязывалась, не упрашивала вернуться, обливаясь слезами.
То, что Ирина когда-то предложила Суворову без обязательств потрахать ее — отнюдь не повод, которым можно гордиться. Быть мужской подстилкой — не достижение.
Жар, охвативший мое лицо, спадает.
Я спускаюсь в холл.
На другом диванчике по-прежнему сидит, ожидая стилиста, Милана — наша постоянная клиентка. Я изображаю для Миланы радушную улыбку, когда прохожу мимо нее к Ирине.
— Здравствуйте, — говорю любовнице, не переставая улыбаться. — Вы хотели меня видеть?
— Ну да… — бухтит она, явно не ждавшая такого приветствия.
Интересно, а на что она рассчитывала?
— Пройдемте, пожалуйста, в комнату для персонала. Там мы сможем побеседовать негласно.
— Чего? — непонимающе хмурится.
— Проще говоря, спокойно и вдвоем. Пойдемте, Ирина, — изящным жестом указываю ей направление.
Выпрямив осанку, грациозно иду впереди. Любовнице ничего не остается, кроме как следовать за мной.
— Слушай-ка, ты, — шипит Ира, едва я прикрываю дверь комнаты с мягкими диванами и успокаивающим нервы большим аквариумом.
— Я сюда не ребусы гадать приехала!
— Полагаю, ты хочешь сказать мне что-то важное?
Ира, смотря на меня, тоже пытается изобразить из себя гордую женщину, точно так же расправляет плечи и прохаживается по комнате, демонстративно проводит пальцем по столику в попытке найти пыль.
Деланое высокомерие ей не к лицу. Ирина выглядит глупо.
Это типично для нее.
— Я последний раз прошу тебя… хотя нет — приказываю! — заявляет она.
— Приказываю отстать от Захара!
— Ты думаешь, я к нему приставала?
— Да! — сощуривается она и останавливается близко ко мне.
Вместо того чтобы возмутиться, я невольно замечаю противные черные катышки во внутренних уголках ее глаз от жирной карандашной линии.
Не понимаю, зачем делать такой уродливый макияж? У Ирины и так глаза не бескрайние озера, а она их еще сильнее сузила.
— Тогда я тебя огорчу, — снова улыбаюсь. Ирину раздражает моя улыбка.
