У него ведь и груди-то нет…
И тогда я стала представлять себя с новым мужчиной.
В ход пошли все: дальние знакомые, актеры, спортсмены… но их постоянно затмевал собой Захар. А когда я упорно думала о другом, возникало ощущение, что вот этот актер боевика, нахал проклятый, явился, чтобы нагло домогаться меня против моей воли. Хотя я сама же его и нафантазировала. В душе поднимался протест и брезгливость.
— Где же папа?!
Уф…
Который час?
После горячего напористого языка мужа я забыла обо всем. Мой телефон остался лежать на тумбочке в спальне.
Никогда бы не подумала, что мне понравятся оральные ласки. Раньше я стеснялась их. Казалось, что между моих ног недостаточно красиво, чтобы Суворов опускался туда лицом. Но я даже не вспомнила об этих предрассудках. И самая порочная сторона моей души хотела бы повторить…
— Эй! Мама! Папа!
Я вздрагиваю и спешу растолкать Захара.
— Вставай скорее, Аленка нас рассекретила…
— М? — он сонно приоткрывает глаз.
— Одевайся!
Состояние после сна еще немного мутное.
Сползаю с кровати и торопливо поднимаю свой халат с пола, укутываюсь в него.
Захар, несмотря на вчерашнюю попойку, выглядит так, будто даже пробку не нюхал. Он тоже натягивает на себя вещи.
— И что мы скажем Алене? — нервно спрашиваю я.
Захар хмурится.
— Ты так трясешься, будто левого мужика в дом притащила. Успокойся. Она моя дочь.
И правда…
Но за столько месяцев я успела отвыкнуть от присутствия мужчины в коттедже.
Суворов открывает дверь.
Встречаемся с Аленкой возле входа в мансарду.
Если бы я не услышала ее голосок, она бы точно застукала нас в постели.
— Папа, привет! — приятно удивившись, пищит дочь. — Что ты делаешь в мансарде?
Наклонившись, Захар подхватывает Алену за подмышки и поднимает на руки.
— Там крыша в углу подтекала, мама попросила починить.
— Ого, — трется щечкой по его колючей щетине, — ты супермен!
— Аленка! — с лестницы раздается голос Риты. — Ты куда убежала? — но когда Рита видит Захара, стопорится. — Ой… Доброе утро, Захар Олегович.
— Здравствуй, Ритка.
— Алена увидела вашу машину из окна спальни. Обрадовалась очень."
"— Папа чинил крышу! — гордо заявляет Алена.
Однако по моему лицу няня могла догадаться, что с утра пораньше Суворов здесь отнюдь не ремонтом занимался.
— Пойдем, малышка, нужно собираться в садик, — тактично говорит Рита.
— Нет! — хмурит бровки прямо как папа.
— Алена, — подключается Захар, опуская ее на пол, — тебе нужно в садик.
— Не хочу-у-у, — надувает губки.
