Он назвал Иру мразью и сказал, что любит меня. Даже после жесткого ответа на балконе Модного дома все равно любит…
Не будь я свидетелем их конфликта, не услышь всего, могла бы подумать, что Захар специально позвал Иру, чтобы познакомить с нашей дочерью.
— Она сказала, что увидела мою машину, вот и зашла.
Мы переговариваемся с мужем, стоя возле входа.
— Аленка ее видела?
— К сожалению, да.
— Вот же! — злюсь я. — Как так-то, Захар?
— Я сказал, что она невеста Мирона.
— Хотя бы тут выкрутился, — прикладываю пальцы к вискам.
— Будь добр в следующий раз оградить дочь от общества твоих баб!
— Это произошло не по моей воле. — А потом муж вдруг задумывается. — А почему ты решила приехать, не предупредив?
— Чувствовала, что тут будет треш! — шиплю я.
И в этот момент Аленка оборачивается. Машет нам ручкой.
Мы с мужем в ту же секунду натягиваем на лица счастливые улыбки. И голоса наши меняются — становятся мягче. Ради дочери приходится изображать идиллию.
Обед проходит нейтрально.
Общаемся на темы, подкинутые Аленкой. И раз уж сегодня папино время, после ресторана он увозит Аленку погулять в парке. Ночевать они будут в квартире. На этот счет я не беспокоюсь. Суворов не хуже меня может позаботиться о комфорте дочери. Он опытен, возится с ней с младенчества.
***
Следующим утром я на работе. В Модном доме немноголюдно. Редкие клиенты разбрелись по кабинетам стилистов. Эльвиры Леопольдовны еще нет.
В пустом холле я сижу за стойкой. Помощница Кирияновой устроилась на мягком диване для клиентов.
Пока никого нет, она копается в телефоне.
— Хи-хи-хи… — тихо хихикает она, прикрывая ладонью рот, и привлекает мое внимание.
— Что там?
— Да так… ничего, — и снова прыскает смехом. — Хи-хи… о… такой минималистичный? О-хо-хо…
— Натали, — мне скучно, оттого и любопытно, — что ты смотришь?
Она встает с дивана и направляется ко мне.
— А это случайно не твой поклонник, который приезжал с розами? — разворачивает мне телефон.
Мои брови взлетают на лоб.
Я вижу Гордисанова, который стоит в винограде и мочится в него же. Сомнений нет — это Роман. Его лицо отлично видно.
Сотни вопросов крутятся в голове. Я даже не знаю, с какого начать…
— А почему не заблюрено? — ошарашенно поднимаю глаза на помощницу.
— Может быть, потому что его корнишон никого не смутит? — хихикает снова она. — Знаешь, такой причиндал только пинцетом поднимать. Зря, конечно, ты от него цветочки принимала.
