Жалость
Аделия
Удивительно, но время в больнице идет совершенно по-другому. И вроде ты не занят ничем, но день проходит поразительно быстро. Ночью я плохо сплю. У меня болит голова и ноет шов на лице. Я из-за него не могу спать на левом боку. Катетер в руке тоже мешает. А еще мешает вереница мыслей, которая проносится в голове.
Честно признаться, я вообще не понимаю, что делать. Очевидно, что Рома не отстанет и продолжит свою старую песню про любовь и доверие. Ее ноты затерты до дыр и заслушаны до мигрени, вызывает это все сейчас только одно — отторжение.
На следующее утро Рома сообщает, что документы на перевод готовы и осталось дождаться машину. Черт, как будто я смертельно больная и перевозить меня можно только в карете скорой помощи.
— Зачем это нужно? — хмурюсь я. — Наверняка скорая может понадобиться кому-то другому.
— Я делаю то, что рекомендуют врачи, — спокойно отвечает бывший муж. — Если они говорят: «Нужна скорая», значит, я организую ее.
Рома выглядит немногим лучше, чем вчера.
Интересно, он вообще спал? Мешки и темные круги до сих пор под глазами, вид у него уставший. Разве что сменил одежду на свежую.
Я сижу на кровати, опершись затылком о стену, а Рома расположился напротив, активно печатая что-то в телефоне с задумчивым выражением на лице. Маша лежит в наушниках на соседней койке, старательно делая все возможное, чтобы не слушать нас.
— А тебе не надо сейчас быть где-то в другом месте?
Он поднимает на меня взгляд:
— Единственное место, где мне надо быть, это рядом с тобой.
— Спорно, — усмехаюсь невесело.
Волков сжимает губы в тонкую линию, явно желая продолжить спор, но с усилием останавливает себя.
Наконец у меня звонит телефон, и я прошу:
— Выйди, пожалуйста, я хочу поговорить с мамой.
Рома кивает и, не сопротивляясь, покидает палату, а я разговариваю с мамой. Диалог получается скомканным, все больше она щебечет о том, как счастлива, что у нас с Ромой будет сын (я понятия не имею, с чего вдруг она решила, что это будет мальчик), все меньше внимания уделяет расспросам о моем самочувствии.
Четко ощущаются приоритеты. Наследник Волковых — супер. Мое состояние — ну такое себе. Второстепенное и не слишком интересное явление.
Едва я прощаюсь с матерью, как звонит сестра:"
"— Майка! — выдыхаю я.
— Делечка! — слышу всхлип в трубке.
— Ну приехали, — усмехаюсь и журю ее по-доброму: — Еще одна рева-корова.
— Мама только что рассказала мне! Ужас какой. Ты как, Дель?
— Жива, практически здорова.
