– Ну, я пошёл, да? А вы, Анна Романовна не переживайте так сильно. Я вообще догадливый. Ну какой папке переводчик? Он и без вас бы прекрасно обошёлся. Он пять языков в совершенстве знает. Так что… не расстраивайтесь, ага? А с ролью мамки вы справитесь. Будете мне улыбаться, гладить по головке, а папка вас по коленке – и все будут счастливы. Адиос, мис падрес!
Он выскочил за дверь, прежде чем Илья успел его настичь.
– Не надо! – крикнула я.
Он обернулся ко мне резко. Глаза метали молнии.
– Черт! – провёл он рукой по волосам точно так же, как только что делал его сын.
– Прости.
– Всё нормально, – пыталась я, чтобы зубы не выдали позорную дробь: внутри меня буквально трясло. – Почему ты мне не рассказал?.. Впрочем, не надо. Не моё дело. Я всё поняла. И я тоже буду вести себя подобающе.
– Ань, – шагнул он ко мне.
– Лучше не надо, – протянула я руки вперёд, словно защищаясь. – Не сейчас. Пожалуйста. И я, пожалуй, поеду домой. Сама. Мне надо… всё переварить.
– Я никуда тебя не пущу, – ещё один шаг ко мне.
Я вскочила на ноги.
– Ты никогда не давил. Не делай этого и сейчас.
– Чёрт, чёрт, чёрт! – стукнул Рейнер кулаком в стену, а я тем временем благополучно выбралась из его кабинета, вернулась на своё рабочее место, молча оделась и под любопытные взгляды коллег позорно свинтила.
Это неправильно. Непрофессионально. Но сидеть до конца рабочего дня и пялиться в монитор я не могла.
Я вызвала такси и была такова.
Илья приехал часа через три.
– Ань, открой, пожалуйста, – стоял он под дверью и нажимал на кнопку звонка.
Глупо как-то, по-детски я себя повела, но открыла ему не сразу.
Не злилась, нет. Скорее, струсила, спряталась. Но он приехал ко мне. Стоял у двери мрачный, как демон. А глаза… виноватые.
Я посторонилась. Он вошёл.
– Ань, Ань, Ань, – бормотал, как сумасшедший и целовал так исступлённо, что я дрогнула – обняла его за шею, поймала его облегчённый стон, позволила ему уволочь себя на диван.
Глава 49-2"
"Мы раздевались молча, словно сражались с одеждой.
Он неистовый, я решительная, как никогда. Казалось, нам это нужно – воссоединиться хотя бы телами, уж коль в душах – столько тайн и недомолвок.
Это было бурно, пронзительно, глубоко. Я кричала. Он стонал, сдерживаясь, позволяя мне получить разрядку.
Я впивалась в его крепкие плечи пальцами, обвивала ногами. Растворялась, чёрт побери, в этом мужчине, что стал мне необходим, как воздух. Отдавалась ему так яростно, будто это в последний раз.
