А вы, Вилен Викторович, что-то пиво совсем не пьете, пригубили только. Плохое? Не нравится?
— Что вы, что вы, — торопливо отозвался Вилен, — пиво очень вкусное, просто что-то мне сегодня не пьется, печень с утра, знаете ли…
— Печень? — огорчился Гусаров. — Это жаль. Это плохо. Вы вечером заходите, когда Люда вернется, скажите ей про свою печень, она обязательно что-нибудь присоветует, врач же все-таки.
— Да неудобно вас беспокоить такими пустяками, тем более Люсенька пульмонолог, она по легким специалист, а не по печени, правда, Геля? Мы уж сами как-нибудь, домашними средствами, как привыкли.
— Глупости, — строго заявил Лев Сергеевич, — Люда прекрасно разберется, что к чему, а если и не разберется сама, так направит вас к хорошему специалисту. С печенью шутить нельзя."
"— Ой, Лев Сергеевич, — Ангелина Михайловна погрозила ему пальчиком, — уж кто бы говорил, только не вы. Жирное мясо, жареная картошечка, наваристый бульончик, булочки с копченостями — кто все это любит? Кто все это ест, а? И что-то я не слышала, чтобы вы заботились о своей печени и ходили проверяться к специалистам.
Впрочем, может быть, вы и правы, — она внезапно погрустнела, — никогда не знаешь, какая болячка тебя подстерегает и вообще, что тебя ждет. Вот та несчастная из нашей квартиры…
Вилен Викторович мысленно поаплодировал жене, которая так ловко вывернула на то главное, что их интересовало. Надо же, из пустого разговора о печени! Ну Гелечка, ну умница!
Однако разговор о «несчастной из соседней квартиры» Льва Сергеевича отчего-то совсем не заинтересовал, и он снова заговорил о своей жене, о том, какой она хороший врач и как много самых разных специалистов она знает, так что при любой болезни можно обращаться прямо к ней, а она уж направит к кому следует.
Блюдо с чесночными булочками опустело, пиво было выпито, и настала пора прощаться. Сорокины вернулись к себе, и Вилен Викторович немедленно кинулся в ванную чистить зубы и мыть руки.
— У меня этот мерзкий привкус пива до сих пор во рту стоит, — пожаловался он жене.
— А запах чеснока, кажется, всю одежду и кожу пропитал. Все-таки Лев — чудовищный солдафон с ограниченным кругом интересов, просто не представляю, как мы сможем длительное время с ним общаться.
— Ну что ты, Виленька, — начала успокаивать его Ангелина Михайловна, — мы уже так долго с ними знакомы — и ничего, выдержали. Бог даст, скоро все разрешится, и мы сможем вернуться домой.
