И фамилию Самосадов он тоже слышит в первый раз. Хан предупреждал его, что Кузьмин станет валить все на покойника: Николай Павлович Самосадов умер два года назад. Очень удобно. И главное — невозможно проверить. О Самосадове и его смерти Хану и Кротову рассказали Каменская и Стасов.
— Всему свое время, Сашенька, — в голосе Кузьмина прозвучали покровительственные нотки. — Или тебе более привычно имя Борис?
— Мне все равно, — равнодушно отозвался Кротов. — Называйте, как вам удобнее.
Действительно, через очень короткое время раздался звонок в дверь, пришел человек, которому Борис отдал принесенные деньги.
И вот теперь они сидели друг напротив друга и ждали телефонного звонка, после которого Кузьмин начнет рассказывать.
Сидели молча. Но молчание это не было тягостным. Кузьмин явно пребывал весь в своих мыслях, а Кротов пристально и беззастенчиво разглядывал его, как любил разглядывать лица, которые собирался писать. Он словно пытался проникнуть по ту сторону кожи, глаз, увидеть, какие мысли бродят в черепной коробке, какие надежды дают силы жить и какие страхи эту жизнь отравляют.
Обычно он подолгу разговаривал со своими моделями, стараясь выявить суть характера, но Кузьмин — не модель, и разговаривать он будет только тогда, когда получит деньги.
Наконец долгожданный звонок раздался. И Геннадий Антонович начал рассказывать.
В 1984 году директор крупного средмашевского завода Николай Степанович Разуваев отдыхал на обкомовских дачах в Руновске, на берегу водохранилища.
Отдых заключался в том, что он пил по-черному и парился в бане с девочками. В пьяном состоянии он был безумен, агрессивен и требовал постоянного пригляда. А пригляд в тот период был особенно трепетным, потому как Николаю Степановичу должны были вот-вот присвоить звание Героя Социалистического Труда и, кроме того, он был кандидатом в члены Центрального Комитета КПСС. Естественно, КГБ не имел права допустить, чтобы с директором оборонного предприятия приключилась какая-либо беда, к тому же Разуваев был человеком, олицетворяющим достижения советской морали и нравственности, и, помимо беды, нельзя было допустить и его компрометации.
Одним словом, приставленные к нему офицеры КГБ Самосадов и Кузьмин старались изо всех сил.
Однако все же недоглядели. Мальчишки из расположенного поблизости пионерского лагеря забрались на закрытую территорию обкомовских дач, угнали моторку и начали кататься по водохранилищу.
