Мне казалось, что так правильно. А теперь я поняла… Не все и не сразу, но мне кажется, что хотя бы частично поняла. Последней каплей в этом понимании были твои слова сегодня о том, что к нему приезжали какие-то люди, и он с ними и с тем ученым, который у вас жил, проводил какие-то непонятные совещания. Каждой девочке, Катюша, необходимо побыть принцессой, а каждому мальчику — полководцем. Это заложено генетически, и с этим ничего нельзя сделать. Если девочка не побыла принцессой в детстве, она захочет побыть ею, когда вырастет, и это порой принимает такие уродливые формы, что хоть стой — хоть падай.
Тебе, наверное, приходилось встречать на улицах женщин, причем не только молодых, одетых ярко, нарядно и совершенно неуместно. Таких живых кукол. Ведь приходилось?
Катерина задумалась и кивнула. Да, действительно, такие попадаются, и не так уж редко. Ярко накрашенные, а порой и откровенно размалеванные, с дурацкими бантами в волосах, с неумеренным количеством блесток и пайеток на одежде, в пышных юбках.
Честно признаться, она всегда считала таких женщин немного сумасшедшими, особенно если им было прилично за тридцать."
"— И точно так же мальчик, которому в детстве не дали вдоволь наиграться в полководца, пытается им стать, когда вырастает. Опять же, у всех это принимает разные формы. У твоего мужа это вылилось в стремление превратиться в эдакого начальника штаба, который проводит тайные совещания вроде военного совета. Это не стремление руководить, не путай.
Максим и без этой его власти, без места в Думе, руководит крупным концерном, у него тысячи людей в подчинении, он ворочает огромными деньгами, но не реализованные в детстве, не сыгранные роли сейчас жестоко отзываются на нем. Ему хочется партизанского штаба и тайн. Он просто большой ребенок. Он так и не стал по-настоящему взрослым. А знаешь почему? Потому что я сама, своими руками не дала ему побыть ребенком в то время, когда он должен был им быть. Я слишком старалась вырастить его серьезным и самостоятельным, я не разрешала ему лишних полчаса поиграть с мальчишками во дворе, заставляла сидеть над учебниками и читать нужные книги.
Я хотела ему добра, хотела как лучше, а получилось, что я фактически лишила его детства. И вот его непрожитое детство теперь дает о себе знать. Это все я говорю тебе не к тому, чтобы ты его пожалела и простила, а исключительно для того, чтобы ты не повторяла моих ошибок в воспитании Алинки.
