— Но зачем-то же Хан им интересовался, — заметила Настя. — Алекперов много лет специализируется на организованных группировках, значит, с этим твоим гастарбайтером не так все просто и скучно.
— Умная, да? — Селуянов укоризненно покачал головой. — А я, стало быть, тупой и сам не догадался. Да мои ребята всю подноготную этого тверского парня проверили, по месту жительства всех перетрясли, и сожительницу его, и соседей, и бывших коллег по работе, и друзей-приятелей. И ничего не нарыли. А организованными группировками там вообще не пахнет.
— Ну ладно, извини, не обижайся, — сказала Настя. — Спасибо за приятное известие: когда о тебе помнят профессионалы такого класса, как Хан, это всегда радует.
Она хотела кое о чем спросить Николая, но ее потянул за руку Миша Доценко:
— Каменская, пошли Стасова зацепим.
— Зачем?
— Поговорить надо.
— Тебе рабочего времени мало? — нахмурилась она.
— Так вас фиг одновременно в офисе застанешь, ты все в разъездах каких-то, шеф в кабинете вопросы решает, а мне надо посоветоваться.
— Ну пошли, — со вздохом согласилась Настя.
Они не без труда вырвали Стасова из общества Сани-младшего и Гриши, которые исступленно требовали, чтобы Владислав Николаевич немедленно и прямо здесь же показал им «приемчики», при помощи которых мальчики будут с успехом отбиваться от хулиганов.
— Влад, я расскажу, а Каменская пусть послушает, — заявил Миша.
— Ну, Каменская пусть и слушает, а я при чем? — попытался отмахнуться Стасов. — Мне-то зачем слушать?
— Как ты есть мой начальник, ты должен принять отчет.
Вот и прими заодно, чтобы мне два раза не рассказывать. Это насчет заказа Евтеевой.
О том, что Валентина Евтеева заказала поиски своего любовника, Настя уже знала, но подробности ей были неизвестны. В общем-то, это было не очень интересно, поскольку к тайне убийства доктора Евтеева отношения не имело, но ведь Мишка просит послушать… Неудобно отказывать.
Однако рассказ Доценко о его визите к учительнице арабского языка показался Насте любопытным. Особенно ее удивила история о книге, которую хотел бы написать химик Гашин.
Откуда у успешного, знаменитого ученого такие мысли, которые больше присущи неудачникам, пытающимся найти внешние причины, объясняющие бесплодность их попыток добиться успеха? Было бы понятно, если бы такую книгу задумал человек несостоявшийся, не нашедший своего пути, ничего не добившийся, а тут…"
"— Вот смотрите, что получается в сухом остатке, — говорил между тем Доценко. — Человек крайне скрытный — это раз.
