Мы с ним сравняемся.
— Я не знаю, что сказать, — медленно моргаю я.
Через пятнадцать минут мы неспешным шагом идем по тротуару. Я периодически кидаю на молчаливую Дину взгляды, выискивая в ней сожаление, печаль, а она умиротворенная и улыбчивая.
— А вдруг ты из-за вашего Гриши упускаешь принца? — похрустываю чипсами со вкусом краба.
Давно их не ела, потому что вредно, но Дина убедила, что от одной маленькой пачки со мной и молоком ничего не случится, поэтому я наслаждаюсь своим глупым озорством и растягиваю удовольствие.
— Да я тебя умоляю, — отмахивается. — Принцев не бывает.
— Ты очень категоричная.
— Отнюдь. Я очень понимающая женщина. Понимаю, что каждый человек может дурить. И меня сейчас устраивает, как я живу.
— Правда? С редкими свиданиями?
— Я получила свой фейерверк романтики, безумия и страсти, — косит на меня взгляд. — И никто из мужчин не переплюнет в этом плане Гришу. Все они будут пресными и неинтересными, а вновь кидаться на шею талантливого чокнутого художника я не стану, потому что история повторится.
Мы сворачиваем на улицу, что ведет к дому, который перестал быть моей уютной крепостью. Я не хочу возвращаться в дорогое пафосное логово, где меня и сына поджидает Макар.
Я замедляю шаг а затем и вовсе останавливаюсь, потому что на противоположной стороне дороги от наших ворот паркуется белый хетчбэк, а затем из него выскакивает блондинка, которая решительно шагает к нашему с Макаром “семейному гнездышку"". Светлые брюки, легкая блузка и небрежный пучок на голове. Останавливается у высокой глухой калитки, прикладывает телефон к уху и нервно переминается с ноги на ногу.
Видимо, абонент не отвечает, потому что она кривит губы, раздраженно прячет телефон в карман брюк, а затем со злостью пинает калитку. Сжимает кулаки, решает позвонить в домофон и опять накидывается на калитку в ярости. Ветер доносит ее крики:
— Макар! Макар!
Последнюю а"" она особенно громко тянет Мы переглядываемся с Диной, которая задает вопрос:
— Кто бы это мог быть?
Тут-то незваная гостья замечает нас.
Я достаю из пачки последнюю чипсинку и медленно отправляю ее в рот.
Хрум-хрум. Блондинка хмурится. Хрум-хрум. Красивая такая, ухоженная, строгая.
Черты лица четкие, правильные и губы пухлые. Лет тридцать пять, но те тридцать пять, которым можно и тридцать дать.
— Смею предположить, — сминаю пачку из-под чипсов, — к нам пожаловала Елена.
Дина в ожидании объяснений приподнимает бровь, и я едва слышно добавляю:
— Любовница моего мужа.
Глава 25.
