Сын, конечно, с небольшим подозрением отнесся к Дине, когда та его взяла его на руки, вежливо представилась и поменяла подгузник. Хмурился, рожицу удивленно кривил, нос морщил, но так и не заплакал.
Я выныриваю из сладкой дремоты, зеваю, потягиваюсь и только потом понимаю, что в кресле сидит мрачный и молчаливый Макар. Я не нахожу ничего лучше, как перевернуться на другой бок к нему спиной. Натягиваю на плечи плед и закрываю глаза.
— Ты серьезно?
— Что тебе опять не так? — шепчу я
— В детской чужая тетка с нашим сыном возится.
"
"Ловлю себя на мысли, что лучше бы не просыпалась. Я все еще не хочу воспринимать реальность с неверным мужем, стервой-сестрой и своей беспомощностью перед деньгами.
— Эта наша новая няня, — вздыхаю я.
— Во-первых, такие вопросы надо обсуждать, а, во-вторых, Уля, с чего ты так просто доверилась постороннему человеку? — тон у Макара тихий и гневный.
— Я готова и с вами обсудить вопрос моего найма, — раздается спокойный голос Дины.
— со мной это и надо обсуждать, потому что платить за ваши услуги буду я.
— сердито и высокомерно отвечает Макар. — Вы же пришли сюда не по доброте душевной.
— Нет. Я пришла за работой.
— Вот и выходит: кто платит, тот и музыку заказывает, — язвительно отзывается Макар.
— Только за этим “платит и заказывает"" вы упустили, что жена у вас истощена морально и физически.
— И такой тон перед потенциальным работодателем?
— Да я привыкла быть честной. В том числе и перед работодателями. Это одно из моих основных достоинств, как няни. И да, я вам прямо говорю, что вам нужна няня, потому что жена ваша не вывозит.
Ваше полное право прогнать меня, но я нашла контакт с матерью и ребенком.
— Но вы не озаботились найти контакт со мной.
— В системе “я вам плачу"" наш контакт сведется к тому, что мы подпишем договор, и в дальнейшем наше общение станет минимальным. Ваша обязанность платить мне зарплату, моя — заботиться о ребенке и помогать его маме, — голос у Дины ровный и официальный.
— Вы мне не нравитесь.
— Я или моя честность?
Я не выдерживаю и сажусь, укутавшись в плед.
Лицо у Макара такое, будто он сейчас разорвет на клочки Дину, которая держится отстраненно и холодно.
— Ваша честность на грани хамства.
— То есть вы предпочли бы ложь на грани лизоблюдства? — Дина приподнимает бровь.
— Она мне нравится и она останется, — вздыхаю я и тру левый глаз. — И, Макар, тебе действительно нет нужды налаживать контакт. — многозначительно вглядываясь в его лицо, — как-ты привык.
— Ты хамишь, Уля.
