Еще один мужик? Даже не мужик, а мужичонка, который мечтает пробраться в трусики обеспеченной девушке… Нет, спасибо. Мне брезгливо становится от одной мысли, фу…
Насилу отделалась от ухажера, но… отделалась ненадолго.
На следующий вечер он сам меня нашел и был очень настойчивым… Даже слишком! Навязывался в баре, насильно тащил танцевать и вдруг решил, что облапать меня — самый лучший выход!
— УБЕРИ РУКИ, МУДИЛА!
Глава 29
Полина
В голову пьяно бьет осознанием, что это мой муж прилетел!
Его голос я узнаю из тысячи, но моем прилипчивому ухажеру невдомек, что это его называют мудилой и требуют отойти.
Сердце припекает у меня в груди от злой радости.
Кажется, именно в этот момент я понимаю, что никогда… никогда… ни при каких обстоятельствах не избавлюсь от чувств к Платону. Не стану без него счастливой, не буду испытывать таких эмоций, как с ним. И, даже если он решит уйти, я не оставлю его в покое, стану той сумасшедшей бывшей, что отравляет ему кровь и мешает жить спокойно…
Да, так и будет.
Но как же я на него зла.
Ах, прилетел! Ревниво смотрит…
Козел!
А сам с блядями на нашем майбахе разъезжает.
Да как он смел посадить ее туда, где мы столько оргазмов пережили! Это машина мной помечена… Это наше место! Черт побери… Это мой мужик, в конце концов. Не хочет быть со мной, ни с кем пусть не будет. Да я его лучше кастрирую, чем другой отдам, вот до чего доходит мое помешательство этим мужчиной…
И на зло ему я прижимаюсь к незадачливому ухажеру теснее, видя, какая ярость вспыхивает в глазах Платона.
Бедняга-альфонс только улыбнулся, что я перестала ломаться и тут же получил несколько точных, болезненных ударов в область печени.
— Ты нападаешь на людей сзади, это нечестно! — возмутилась я.
— Когда стоит необходимость, чтобы не дать другому пачкать мое, на честность нет времени!
Оттолкнув мужчину, корчащегося от боли, Платон резко дергает меня на себя и получает пощечину.
— Руки прочь, блядун! Я видела тебя с другой. Ты улыбался и пялился на ее сиськи, вы вместе провели вечер!
— Скажу больше, с этой мадам пришлось полночи возиться! Хочешь, покажу? — безумно сверкает глазами.
— Господи, себе эту секс-хронику сохрани на времена, когда своих птенцов лишишься и импотентом станешь! — пытаюсь его пнуть хорошенько по яйцам.
— Осторожнее, Поля, это тебе еще пригодится!
Платону удается как-то меня спеленать своими руками и поцеловать. Его губы жаркие, влажные, жалящие. Я куснула его в ответ, он отрывается с легким стоном боли.
