Он лег белоснежным покрывалом и приятно радует глаз. Хочется верить, что на этот раз снег точно не растает, как в предыдущие разы…
Даже дышится легче!
— Потихоньку.
— Вы помирились? — уточняю я, зная, что родители поссорились из-за нас с Платоном.
Папе не понравилось, что мама активно хотела нас примирить, после этих разногласий родители поругались.
— Помирились, куда мы денемся с подводной лодки? — усмехается он. — У тебя самой как дела?
— Тоже потихоньку…
С момента нашей ночи прошло несколько дней.
Я все-таки решила проверить свои анализы. Это было горько и тревожно. Никогда не думала, что мы с Платоном докатимся до такого — он будет врать, что опоил меня, а я поверю. И вроде бы уже не верила, наутро… Но все-таки проверила.
Конечно, у меня ничего не нашли. Платон коварно и уверенно изобразил, будто подсыпал мне возбудитель какой-то. И, как там говорится у классика: ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад.
Однако его точно опоили, в отличие от меня. Поэтому все настолько сложно сейчас…
Ох уж эти мысли.
Несколько дней не дают мне покоя.
Сегодня был более-менее спокойный день, но вопросы отца снова задели непростую тему и мысли закрутились встревоженным роем!
Мы прогуливаемся неспешно до машины отца, погода такая, что никуда спешить не хочется.
— Как насчет перекусить? — предлагает отец. — Мамка твоя сегодня культурно просвещается, в театр пошла с подругами. Я еще не ужинал.
— Да, давай. Тут, кстати, неподалеку неплохое кафе. Скромное, но опрятное и еда, как домашняя.
Я предлагаю вариант, который точно придется по вкусу папе. Ведь он не любит заморскую кухню и с подозрением пробует блюда с замысловатыми названиями.
* * *Пока шли, нагуляли неплохой аппетит. Папа заказал жаркое, я выбрала голубцы с пюре. За простым ужином болтаем обо всем понемногу, но о главном, о нас с Платоном я пока не спешу рассказывать.
И рассказывать, по сути, пока не о чем! Не о ночи бурного секса, о таком не поболтаешь с родителями. Кроме этого больше ничего не случилось.
Я для себя еще не решила, простить Платона или нет. Прощение — это вообще что-то неподвластное разуму и логике.
Можно заставить себя сказать «прости», но нельзя заставить свое сердце проникнуться искренним прощением.
Понимаю все доводы Платона, плюс в голове крутится разговор с женой Димы, она подтвердила, что ее тоже муж был не в себе, когда пришел после той попойки. Таким она его никогда не видела, но и прощать не собирается.
