— Да, Альберт! Семейное гнёздышко, которое и ты хотел! Ты хотел его когда впахивал на автомойке до сырых трусов! Когда срался с конкурентами! Когда ночами не спал, а писать технологии! Ты этого тоже хотел! — закричала я, швыряя в сторону свою дублёнку и готовая просто вцепиться в мужа и душить…
— Не надо только говорить, что я шёл к этому болота! Я думал сначала на ноги встанем, потом детей заведём…
Меня последние слова зацепили, и я остановилась как вкопанная.
Это был упрёк. Он упрекнул меня в том, что детей мы не завели как только все стабильно стало.
— И к своим тридцати четырём я думал, что буду наконец-то свободен от быта. Мы будем растить уже взрослого ребёнка и займёмся наконец-то нами, а не чем угодно кроме нашего брака! — рычал мне в спину Альберт. А я не выдержала и тихо сказала:
— Так занимайся чем угодно Альберт … дай развод и занимайся чем угодно. Зачем ты усложняешь? — по моему лицу побежали слёзы. Я ему предлагала уйти от меня, предлагала найти другую, чтобы вот как сейчас не оказаться у разбитого корыта, где меня ещё и носом натыкали, что что-то не успела сделать вовремя.
— Я тебя не держу. Я готова тебя отпустить. Мне рядом человек, который хочет любовниц не нужен…
Последнее я сказала через силу. Как будто горло все обложило ангиной, и я физически на могла говорить спокойно.
Дверь спальни захлопнулась за моей спиной, и я, упав на кровать, свернулась клубком. Периодически вздрагивала от шума, который устраивал Альберт в зале.
Мне было так больно, словно муж пропустил меня через мясорубку.
Словно все кости дробило на осколки, а мясо перекручивало.
Под утро у меня начался озноб. Я металась на холодных простынях, чтобы просто найти мужа, прижаться к нему, положить голову на плечо, как раз где самое удобное местечко и согреться. Но Альберта со мной не было. Я задыхалась болезненным тяжёлым дыханием, которое даже пахло болезнью, а утром встала и увидела на градуснике тридцать восемь.
В состоянии близком к обмороку я сходила в душ и заварила себе крепкий горячий, просто кипяточный кофе.
Пила обжигаясь и вздрагивая, когда очередной глоток проскальзывал по горлу.
— Доброе утро… — сказал Альберт, заходя в кухню и поправляя манжеты рубашки. Я перевела усталый взгляд на мужа и, закрыв термокружку, прошла в коридор. У меня было слишком много времени ночью и поэтому ранним утром я его все еще не хотела его терять на ненужные разговоры. — Ты так и будешь молчать?
— Я связалась с адвокатом.
