Она долго смотрела себе на руки и пыталась совладать с бушующими в душе чувствами. Никакого сердечного опыта у нее не было. Ее встречи с первым женихом привели к беде, и Эвелин поклялась ни за что не допустить положения, которое обещал ей в браке Йен Макхью. В случае с Грэмом у нее не было выбора. Брак с ним мог оказаться не лучше, а возможно, и намного хуже, чем с Йеном. Ей просто повезло, что Грэм проявляет к ней доброту, не думает о мести и не обижает ее.
Испустив глубокий вздох, Эвелин поднялась со скамейки.
Меховое покрывало сползло на пол. На кровати лежало платье, которое приготовила для нее Рори.
Ничто и никто не испортит ей сегодняшний день! Ни злобные родственники мужа, ни собственные сомнения, ни страх, что надо признаться Грэму в обмане, — ничто!
Эвелин наслаждалась первым поцелуем, первым глотком страсти, в первый раз пробудившим желание, и мечтала испить эту чашу до дна.
Настало время поговорить с Рори, которая наверняка захочет узнать, почему Грэм отнес Эвелин в замок на руках.
Пожалуй, она будет даже обеспокоена.
И Эвелин, полная решимости противостоять всем нападкам, направилась к лестнице. Она жена Грэма, нравится это его клану или нет. Сама Эвелин приняла случившееся, и если бы это зависело только от нее, Грэм вскоре тоже принял бы свой брак без всяких условий. Со временем люди его клана смирятся. Только на этот исход Эвелин и надеялась.
Добравшись до нижней площадки, она обогнула вход в главный зал и поспешила в дальний конец коридора. Оттуда можно было пройти к кабинету, где любила проводить время Рори.
Но в кабинете было темно. Никто не сдвинул меховые шторы с окна. Рори не было видно.
Опечаленная, Эвелин вернулась в зал и решила выйти из дома. Там она наверняка узнает, куда делась Рори.
В обычно пустом холле на сей раз сновали туда-сюда служанки из кухни. Здесь сейчас была настоящая толпа. Во всяком случае, так показалось, когда множество людей преградило ей путь во внутренний двор.
Впереди группы из пяти женщин стояла Кирстен.
Злобное выражение на ее лице предвещало не самую приятную встречу. Губы служанки изогнулись, когда она процедила:
— Шлюха.
Эвелин удивленно моргнула. Надо же, девица придумала нечто новенькое. Эвелин полагала, что словарь Кирстен включает в себя только одно оскорбительное слово.
Остальные женщины закивали с не меньшей злобой, чем Кирстен.
— Тебе не удастся окрутить нашего лэрда своими штучками, — продолжала Кирстен. — Конечно, он мужчина.
