— Ты меня спрашиваешь? Кирстен не останется безнаказанной. Но я не собираюсь переворачивать вверх дном весь замок и озлоблять клан, когда люди еще не успокоились. Ты принимаешь желание сгладить обиду за слабость, за знак того, что я позволю оскорблять Эвелин. Я думал, ты знаешь меня лучше.
Он повернулся и пошел к выходу. Рори спросила вслед:
— Ты куда?
Грэм остановился только у самой двери.
— Пойду к жене. Надо о ней позаботиться.
Эти слова почему-то обрадовали Рори. Она вернулась на свое место за столом.
"
"Глава 17"
"Грэм успел подняться до середины лестницы, когда вдруг почувствовал, что не знает, как себя вести. Он даже немного постоял у своей двери, потому что не решался войти и заговорить с Эвелин. Если Рори права и Кирстен намеренно облила Эвелин, тогда служанку придется отослать из замка, пусть работает в поле.
Грэм оказался в трудном положении. С одной стороны, он не хотел, чтобы люди его клана решили, будто он защищает Армстронгов и выступает против своих, с другой — не намеревался оставлять жену без поддержки, кем бы она ни была по происхождению, и позволять кому-либо дурно с ней обращаться.
Когда он наконец распахнул дверь и вошел в комнату, то обнаружил, что Эвелин стоит нагая спиной к нему.
На мгновение Грэм окаменел. Эвелин уже расплела косу, сейчас ее волосы сбегали золотистыми волнами по спине до округлых ягодиц.
Фигура у нее была безупречная — соблазнительный изгиб бедер, тонкая талия…
Грэма охватило знакомое чувство вины — он стоит и с вожделением пялится на женщину, которая скорее всего понятия не имеет о таких вещах.
Грэм отвернулся, решив не нарушать ее уединения и дать возможность завершить туалет. Конечно, ему хотелось, чтобы она обернулась и он бы увидел ее всю.
Он слышала, как плеснула вода из лохани, и едва не взвыл при мысли, что она заканчивает мытье всего в нескольких футах у него за спиной. Стоило только обернуться — и наверняка его ждет волшебное зрелище: он увидит, как его жена принимает ванну.
Увидит, как полотенце ложится на ее обнаженную спину…
Сейчас ему следовало бы лежать на кровати и наслаждаться чудесной картиной, а не стоять как истукан, не смея повернуться, чтобы ее не испугать. Его возбуждение недопустимо, но телу не было дела до возражений разума. Тело решило, что его жена привлекательна, и Грэм ничего не мог с этим поделать.
Вдруг он услышал нечто вроде стона и понял, что Эвелин наконец его увидела.
