Он переглянулся с остальными мужчинами в комнате.
Эвелин дотронулась до его щеки, чтобы он посмотрел на нее.
— Он действовал из страха перед своим сыном, не понимаю почему. Ведь Йен оказался куда меньше ростом, чем я его запомнила, и намного меньше своего отца. Когда я была моложе, он казался мне огромным, как мифическое чудовище. Но, увидев его снова, не могла поверить, что именно этот человек так долго снился мне в ночных кошмарах.
— Он умрет, — ледяным тоном произнес Грэм.
Эвелин с беспокойством взглянула на отца и братьев.
Они были очень разозлены. Щеки ее отца побагровели от гнева.
Боуэн шагнул вперед.
— Я знаю, ты сейчас в ярости, Грэм. Трудно тебя за это винить. Но сейчас ты нужен Эвелин и не должен уезжать даже для того, чтобы отомстить за нее. Ты наказал главного виновника ее мук. Позволь, я отправлюсь к Макхью и займусь этим делом.
Грэм отрицательно качнул головой, но отец Эвелин поднял руку.
— Твой брат правильно говорит, Грэм. Сейчас это не твое дело. Твое место рядом с женой.
Я дам воинов. Скорее всего Макхью сдадутся без боя. Они знают, что им не одолеть нас.
— Я тоже поеду с ним, — с кровожадным видом вмешался Эйден.
— И я, — сказал Тиг.
У Эвелин закружилась голова оттого, что она быстро переводила взгляд с одного на другого, чтобы следить за разговором.
Когда и Броуди вызвался идти в поход, Тэвис улыбнулся.
— Ну, что скажешь, Грэм? Могут два вождя отойти в сторону и позволить своим самым надежным воинам избавить горы от вероломного негодяя?
— Я предъявляю права на его имущество, — заявил Грэм.
— Оно отойдет Эвелин и нашей дочери, когда бы она ни родилась — первой или последней из моих детей. Сын, которого Эвелин мне родит, со временем станет вождем нашего клана. Но я хочу, чтобы дочь имела собственность и никогда не оказалась в ситуации, подобной той, в какую попала Эвелин, когда пыталась избежать брака с жестоким чудовищем.
Глаза Эвелин наполнились влагой, она обняла мужа, и по щекам покатились горячие слезы.
Потом, отстранившись, она, не стесняясь присутствующих, поцеловала его в губы. Грэм обнял ее, а Эвелин оглянулась на группу мужчин, занятых планами первого совместного выступления новых союзников — Монтгомери и Армстронгов. Возник спор, кто именно должен расправиться с Патриком Макхью за ложь и измену.
Эвелин отвела взгляд, не желая слышать о смерти.
Грэм взял ее за подбородок, повернул к себе лицом и погладил по щеке.
— Твоя мать хочет с тобой поговорить.
