"
"Эвелин до самого подбородка погрузилась в деревянную лохань с горячей водой и прикрыла глаза. Тепло постепенно проникало в промерзшее тело, прогоняя озноб, боль, расслабляя одеревеневшие мышцы. Грэм держал в руках ее волосы и разбирал спутанные пряди.
Эвелин наслаждалась его прикосновениями, тем, что он так близко. Когда Грэм был рядом, она ничего не боялась.
Грэм закончил расчесывать волосы, перебросил их ей через плечо и окунул в воду. Затем взял глиняный кувшин, набрал в него воды и попросил нагнуться, чтобы вымыть ей голову.
Что за странное, волнующее ощущение! Этот суровый воин так нежно и осторожно помогает ей вымыться, прогоняя все ее страхи и боль. Эвелин чувствовала себя любимой и желанной.
От мысли об этом она вдруг ощутила тоску. Эвелин отдала бы все на свете, только бы по-настоящему услышать, как он говорит эти слова. Все отдала бы, чтобы хоть на один день обрести слух и насладиться звуком его голоса, произносящего заветные слова.
Она прикрыла глаза и покорно сидела, пока Грэм намыливал и споласкивал ее волосы, а потом мыл всю ее до самых пальцев ног.
Когда чистые ступни снова скользнули в воду, Грэм наклонился и поцеловал ее в губы. На сей раз поцелуй был менее кротким, чем предыдущий. Эвелин ощущала в муже какой-то надрыв, словно он все еще не мог поверить, что она рядом и в безопасности. Его ладонь сжимала ее затылок, а язык проник ей в рот и с ласковой настойчивостью коснулся ее языка.
«Я люблю тебя». Эти три слова никак не хотели вылетать из груди, а умирали прямо в гортани.
Сил на звук не осталось.
Грэм отстранился и, не отводя глаз от лица Эвелин, потянулся за полотенцем. Взял ее за руку, помог перебраться на пол, тотчас обернул простыней и отвел к пылающему камину, где на столике уже ждал бульон, исходящий паром тушеный кролик, хлеб и сыр.
— Ты должна съесть все до последнего кусочка, — распорядился Грэм.
Эвелин кивнула, с радостью подчиняясь его диктату.
Тепло от камина согревало ей кожу. Горячий бульон смягчал сухость во рту.
Эвелин ела до тех пор, пока силы совсем ее не оставили и она больше не могла держать голову. С опозданием пришел страх, ее вдруг начало трясти.
Как глупо. Она же в безопасности, за много миль от Йена Макхью, да и в любом случае он мертв. Но дрожь не прекращалась. Эвелин никак не могла избавиться от ужасающей мысли, что она могла до сих пор томиться в подземелье, прикованная к стене.
Грэм подхватил жену на руки и отнес на кровать.
