Он потянул на себя одну из цепей, ведущую к оковам на руках, набрал в грудь побольше воздуха и, резко выдохнув, вырвал ее из стены. Не успел он наклониться к цепи от кандалов, как Эйден схватил ее и выдернул из стены. Теперь Эвелин можно было вынести из темницы наверх и там освободить от оков.
Тэвис крепко прижимал к себе дочь и тихо плакал, уткнувшись ей в волосы. Грэм забрал из его рук Эвелин, не желая, чтобы другой вынес ее из этой темницы. Он сам о ней позаботится. Никто больше к ней не прикоснется.
Патрик совсем побелел от страха и беспрерывно бормотал нелепые оправдания.
Виноват его сын. Он сам ничего не знал о преступлении.
Грэм с презрением оттолкнул его с дороги, подошел к веревке, ведущей в помещение наверху, и остановился. Он не мог взобраться наверх с Эвелин на руках, не мог и перекинуть ее через плечо.
Тут вперед выступил Броуди, а с ним и Эйден.
— Передай Эвелин отцу, а сам взбирайся наверх, — сказал Броуди. — Мы с Эйденом постараемся поднять ее наверх. Еще подростками такое делали.
Клянусь, мы не уроним сестру.
Грэм кивнул, тут же переложил Эвелин на руки ее отцу и быстро взобрался по веревке. Страх и гнев удесятерили его силы. Посмотрев вниз, он увидел, как Эйден влез на плечи Броуди и старался держать равновесие. Грэм наклонился в яму сколько мог, но все равно не доставал до Эйдена, даже если бы тот поднял Эвелин на вытянутых руках.
— Лезь наверх, — скомандовал он Боуэну.
Через минуту Боуэн и Тиг были рядом с ним. Грэм лег на живот и наклонился над ямой.
— Держите меня за ноги, — приказал он.
— Вам придется тащить наверх и меня, и Эвелин, когда я дотянусь до нее.
Братья вцепились в щиколотки Грэма, а он стал опускаться головой вниз, и когда почти дотянулся до рук Эйдена, Броуди крикнул отцу, чтобы тот передал Эвелин вверх.
Тэвис с помощью воинов переложил тело Эвелин на руки Эйдена, а тот, стоя на плечах Броуди, поднял его, насколько сумел. Дважды он покачнулся, но удержал равновесие и не уронил сестру.
Наконец Грэм просунул руки под тело жены и крикнул братьям, чтобы тащили его наверх.
Грубый пол сильно царапал живот и ноги. Рана на плече вновь дала о себе знать. Но Грэм не чувствовал боли. Эвелин наконец была с ним. Она была жива, хотя Грэм и не знал, что с ней сейчас и что произошло в заточении.
Он подождал, пока поднимутся остальные, лишь потому, что с Эвелин на руках не мог сделать то, что следовало.
В молчании они стали подниматься на первый этаж. Грэм все время крепко прижимал Эвелин к своей груди.
