Здесь, во всяком случае, все было честно. Конечно, она не нравится здешним людям, они не хотят принять ее. Может ли она это изменить? Готова ли ступить на этот долгий путь, если в конце концов клан все же примет ее?
Эвелин хотелось, чтобы рядом была мать, но ведь она больше не ребенок и не может держаться за материнскую юбку. Робина мудрая женщина, и сейчас Эвелин очень хотела бы услышать ее совет.
Но, как видно, наступило время стоять на собственных ногах, перестать прятаться за спинами родственников и научиться жить без той защиты, которую они ей всегда давали.
Она устала надеяться, что кто-то другой защитит ее. Надо что-то решать самой, а не вынуждать мужа идти против собственного клана ради того, чтобы обеспечить ей спокойную жизнь.
Эвелин повернулась лицом к Грэму, готовая сообщить о своем решении, но тут краешком глаза уловила какое-то движение. За спиной Грэма появился всадник. Хмурясь, она стала вглядываться в его лицо, но его надежно скрывал шлем.
К ужасу Эвелин, всадник поднял арбалет и пришпорил лошадь.
Предупреждая мужа об опасности, она вскрикнула, но Грэм уже услышал стук копыт, обернулся, выхватил меч и что-то прокричал. Эвелин не видела его губ, но чувствовала колебания воздуха. Тогда муж толкнул ее, и Эвелин упала на землю, кое-как поднялась на ноги и застыла от ужаса. Незнакомец прицелился и послал в Грэма стрелу.
— Нет! — закричала она.
Грэм не выпустил меч из рук, хотя стрела попала в плечо, но пошатнулся, с шумом рухнул на землю и ударился головой об один из обломков скалы, в изобилии рассыпанных по лугу.
Эвелин стояла и в бессильном страхе смотрела на всадника, понимая, что спасения нет. Однако инстинкт заставил ее прежде всего защитить Грэма.
Она закричала, взывая о помощи, бросилась к мужу и схватилась за тяжелый меч, который упал рядом. Глаза Грэма были закрыты. На камнях виднелась кровь. Из левого плеча торчала стрела, глубоко вошедшая, потому что снаружи виднелась только небольшая часть.
Страх придал ей силы. Эвелин высоко подняла тяжелый меч, перебралась через Грэма и встала между всадником и мужем.
— На помощь! На помощь! — закричала она.
Казалось, шум, поднятый Эвелин, смутил всадника, он развернул лошадь, но не раньше, чем она разглядела у него на боку ножны.
Ошибки быть не могло. Именно этим рисунком отец Эвелин приказал украсить всю амуницию старших воинов клана Армстронгов. Она окаменела, ее охватила паника.
