Приподняв голову, она хотела запротестовать, но взгляд Грэма ее остановил. Его глаза потемнели, в них появилось что-то хищное. У Эвелин мурашки побежали по коже, она остро почувствовала свою беззащитность перед этой первобытной, неодолимой силой.
Но Грэм протянул ей руку, и она без раздумий приняла ее. Сцепив пальцы на запястье Эвелин, он приподнял ее и усадил на край постели. Потом опустился перед ней на колени и, прикоснувшись к лицу, заставил смотреть на свои губы.
— Я собираюсь зажечь много свечей. Хочу видеть твою красоту и ничего не отдать темноте.
А потом, когда света будет достаточно, я стану твоей горничной и раздену тебя — сниму с тебя все одежды, чтобы никакие покровы нас больше не разделяли.
Эвелин нервно выдохнула и с усилием сглотнула. Сердце застучало сильнее, в голове появилась опьяняющая легкость.
Грэм улыбнулся и властно поцеловал ее, затем, отстранившись, сказал:
— Ничего не бойся, Эвелин. Я не причиню тебе вреда. У нас впереди целая ночь. И целую ночь я хочу наслаждаться тобой.
Мы впервые проведем ее как муж и жена. Нам незачем торопиться. Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь, как и я буду вечно ее помнить.
С этими словами он встал и начал зажигать свечи, расставляя их по кругу, так что вскоре вся комната осветилась мягким сиянием. Потом быстро подбросил дров в огонь, и вот уже высокие языки пламени весело заплясали в камине.
Вернувшись к кровати, где сидела Эвелин, Грэм снова протянул ей руку и поднял на ноги. Потом он занял ее место и поставил Эвелин перед собой.
Мягкими, скользящими движениями он стянул с нее верхнюю тунику. Эвелин осталась в зеленом нижнем платье и задрожала, но догадалась, что дрожит не от страха. Нет, это предвкушение заставило ее, как листок на ветру, трепетать перед мужем.
Грэм не срывал с нее одежды. Казалось, ему доставляет удовольствие медленно раздевать ее. Вот он неспешно расшнуровал зеленое платье, которое Эвелин так тщательно выбирала всего несколько часов назад.
Она нервно втянула воздух, когда Грэм стал сдвигать его вниз, и вот оно темным кругом улеглось у ее ног.
Через несколько мгновений он снял с Эвелин остальное, и она, нагая, предстала перед его взором.
— Ты прекрасна.
Как много чувства вложил он в эти слова! Его восхищенный взгляд, напряженные мускулы рук заставили Эвелин задохнуться от счастья. Ей вдруг нестерпимо захотелось увидеть его так же, как он видит ее.
— Иди ко мне.
Эвелин сделала осторожный шаг, и руки Грэма обвили ее стан, притянули ближе.
