Пристройка к основному дому, с большими окнами, с проведёнными по броттерской технологии трубами, по которым беспрерывно циркулировала горячая вода, которая нагревалась в подвальном помещении при помощи нескольких печей и подавалась в общую систему механическими насосами.
У Строганова в оранжерее росли не только помидоры и огурцы, но также разные диковинные фрукты. Были мандариновое и лимонное деревья, в цветочной части росли орхидеи, там дополнительно выпаривалась вода, для создания повышенной влажности.
Но барон, казалось, не замечал всех этих чудес, он вежливо отвечал на вопросы, которые, как и его ответы были стандартными, согласно принятому этикету.
Пока от молодой Строгановой не прозвучало:
– Барон, что вы думаете, про систему образования в Стоглавой?
Виленский даже остановился, настолько вопрос и тон, которым он был задан, поразили его.
– Простите, – барон впервые за всю прогулку прямо взглянул на девушку, – что вы спросили?
– Я спросила, что вы думаете о системе образования в Стоглавой, не кажется ли вам, мы потому отстаём от остальных стран, что в нашей империи простолюдинам практически невозможно получить образование?
Поскольку барон уже несколько лет «пробивал» закон об образовании для всех категорий граждан империи, то этот вопрос для него был наболевшим и он сразу почувствовал расположение к Анне.
После этого вопроса лёд, который весь обед ощущала Анна от Виленского, как будто «начал плавиться», и Анна с Сергеем проговорили ещё около получаса, пока матушка Анны, уставшая ходить за молодой парой, не пригласила их пойти выпить чай.
Виленский ехал домой и думал, может Александр и прав, девица думающая, и взросло рассуждает, голос не дрожит, имеет своё мнение. Красива. Он вспоминал, белую кожу, высокий лоб, лицо сердечком, немного крупный нос, доставшийся Анне от папеньки и розовые губки бантиком, которые Анна всё время сжимала перед тем, как высказать какую-нибудь мысль, словно пытаясь сдержать поток слов и обдумывая, что можно сказать, а что нет.
Высокий рост, немного широкая в кости, но для женщины это даже хорошо. Виленский вспоминал, как тонкокостная Ирэн мучилась, когда рожала Сашеньку, а он ничем не мог помочь. Анна, наверное, рожать будет легко.
Неожиданно барону стало стыдно, что он ещё даже не принял решение о помолвке, а уже размышляет, как девица будет рожать. Да ещё глаза Ирэн, смотрящие на него с укором, которые до сих пор снились ему ночами.
***
Утро следующего дня наступило слишком быстро.
