Ирина понимала, что когда-то им с Виленским придётся встретиться, так пусть они хотя бы не будут совсем чужими. Написав письмо, Ирина надеялась, что Виленский ответит и они начнут общаться, пусть пока таким способом. У Ирины разрывалось сердце, когда она думала о том, что где-то там скучает по маме маленький мальчик. Он ей представлялся этаким «маленьким принцем», одиноко сидящим на планете.
Сестра Виленского вспоминалась жёсткой особой. Хотя Ирина в тот день плохо соображала, что происходит, и надеялась, что к племяннику тётка относится по-доброму.
С утра приезжал Картузов и привёз два кинжала. По характерной зернистости они очень походили на булатные клинки, которые Ирина видела в своём мире.
Да и Картузов, широко улыбаясь, сказал:
– Вот, Ирэн Леонидовна, лучшие образцы. Мы их проверяли, рубят железо словно масло! А на самих ни зазубринки…
Ирина удивлённо подняла брови, и Иван Иванович потупился:
– Ну может саму малость
Оказалось, что из всей плавки получилось использовать только половину, потому как остальное то ли неровно остыло, то ли неравномерно прогрелось
– Проша сейчас разбирается, не волнуйтесь, – Картузов выглядел воодушевлённым, – такого качества ещё ни разу не получали, это успех! Настоящий гандийский булат.
– Булат Стоглавой, – поправила Ирина Картузова
– Да, да, конечно, Ирэн Леонидовна, наш, наш булат, Стоглавой, – Иван Иванович закивал и стал по-разному склонять название, пока Ирина его не остановила:
– И что дальше?
Картузов пояснил, что как только достигнут качества один к десяти, можно будет отправлять в императорскую службу.
Ирина хотела спросить про «привилегию», но не стала, осознав, что скорее всего это точно придётся отдать империи не торгуясь.
***
Никольский уезд. Недалеко от деревни Кротовка
– Варшавий, ты что ли?
Голос раздался неожиданно и молодой человек, в чёрном тёплом камзоле, шедший по дороге в сторону деревни вздрогнул и начал оглядываться по сторонам.
Из кустов слева от него выбрался бородатый мужик в распахнутом потёртом тулупе и махнув рукой, вернулся обратно в кусты.
Варшавий несколько раз оглянулся по сторонам, и никого не увидев направился вслед за бородатым.
– Вот, один мешочек, стало быть, в кашу и готово. Возьми вот ещё вина хлебного, я там уже всё замешал.
– Да не пьют они, – парень явно нервничал, всё время озирался и руки у него тряслись, когда он брал мешочек, потому как сразу его уронил на мокрую ещё землю.
– Ах ты ж фуфлыга*! Что ж ты делаешь, руками держи! – ругался бородатый мужик.
