Глава 26
Барон Виленский трясся в карете и размышлял о том, что надо бы в Никольский уезд железную дорогу проложить. Если здесь вдоль Симбирского тракта столько фабрик уже работает, то железная дорога должна себя окупить.
Мысли о развитии империи всегда помогали Сергею Михайловичу отвлечься от личного. Как бы он ни гнал от себя мысли о жене, но стоило представить, что он скоро встретится с её отцом, как в мыслях тут же появлялась Ирэн, её осуждающие глаза."
"Все вокруг твердили ему, что нельзя прощать предательство, что Ирэн повела себя как падшая женщина, но только Виленский знал, что Ирэн с ним была очень несчастна и до сих пор корил себя за это.
Впервые увидев эту девочку на дебютном балу, он влюбился как мальчишка. Она показалась ему существом неземным. И, конечно, не устоял, и сразу сделал предложение. А она была так молода, ей было всего шестнадцать.
Сашу она родила, когда ей ещё и восемнадцати не было. Он помнил, как она мучилась, как ей было больно и плохо, а он ничем не мог помочь.
И после этого всё и началось. Он стал чувствовать вину, а она стала чужой.
– Ну вот, снова одолели личные мысли, – подумал барон и постарался переключиться. Стал обдумывать план визита и решил, что сначала надо бы посетить наместника, а уж потом на фабрику спичек.
В уездный город Виленский въехал к вечеру и сразу приказал везти его к дому наместника.
Наместника уездного города Никольский барон знал давно. Мирослав Мирославович, несмотря на внешнюю мягкость, был человеком педантичным во всём, что касалось его службы.
Поэтому Виленский рассчитывал на тёплый приём и продуктивный разговор.
Приехал барон вовремя, к ужину, только и успел, что освежиться с дороги. На ужине были только свои, сам наместник, его супруга и их дочери. Барон сделал комплимент супруге наместника и похвалил дочерей, после чего хозяин пригласил всех к столу.
Сергея Михайловича поразили необычные столовые приборы и ему пришли в голову неприятные мысли:
– Неужели чернёное серебро? Откуда в таких количествах? Мирослав, что, императорскую казну ограбил?
Вслух же Виленский спросил:
– Какая красота! Откуда?
Наместника совершенно не смутил вопрос императорского советника, даже наоборот, казалось, он ждал и надеялся, что его спросят.
Выпрямившись и горделиво задрав подборок, Гайко сказал:
– Так у нас здесь в Никольском уезде сделано, нашим мастером ювелирных дел, Павлом Овчинниковым.
