В этот момент малыш в ее животе шевельнулся, и стала видна выпуклость от крошечной ручки или ножки. Леандро замер, и Марни поняла, что он тоже уловил это движение. Действуя скорее инстинктивно, чем намеренно, она взяла его руку и приложила к животу – как раз вовремя, потому что вновь начались толчки.
– Мальчик это или девочка, наверное, будет заниматься футболом, – произнесла она, желая разрядить обстановку."
"Тяжелая рука Леандро была горячей и, казалось, прожигает насквозь одежду. Как давно все это было, подумала Марни, целую вечность назад, когда его руки обнимали ее и ласкали.
Она ощутила знакомое тепло между ног и в груди и обругала себя за слабость. Конечно, теперь она знала, почему он поступил с ней так жестоко, но это ни в коей степени его не извиняло.
Комната быстро наполнялась тенями, короткий зимний день угасал, и внезапно Марни стало холодно. Она поднялась, чтобы положить еще одно полено в камин. В окно была видна огромная желтая луна, поднимающаяся над морем.
– Почему ты не сказал мне, что ездил в Париж к Генри? – спросила она Леандро.
– Наши отношения были не такими, чтобы вести беседы на личные темы.
Марни горько усмехнулась:
– Ты хочешь сказать, что относился ко мне как к проститутке, а от нее, кроме секса, ничего и не требуется? Ты ведь уделял мне внимание только в постели.
– Это неправда. Во Флоренции…
– Флоренция – это совсем другое, – резко возразила Марни. – Не думай, что я ничего не поняла, Леандро. Ты привез меня во Флоренцию, чтобы заставить поверить в то, что наш брак – это реальность, а сам знал, что все это лишь игра, цель которой – получить права на ребенка.
Он встал и подошел к ней. По нему было видно, что он едва сдерживает эмоции, и Марни инстинктивно прикрыла живот руками, словно защищая своего ребенка.
– Я знаю, что все выглядит именно так, – начал Леандро, но Марни перебила его.
– Все так и было. Когда я потеряла память, ты ухватился за этот случай. Готова поспорить, что ты молился про себя, чтобы я ничего не вспомнила. Но на всякий случай решил, что стоит побыть любящим женихом, надеясь, что я подпаду под твои чары и прощу тебе все, даже если память и вернется.
Стыдливый румянец разлился по щекам Леандро. Марни никогда не разговаривала с ним таким тоном – сухо и холодно. Он понимал, что она имеет полное право сердиться, но не ожидал, что настолько, и впрямь надеясь на прощение. Вот и получил за свою самонадеянность, мрачно подумал Леандро.
– Я признаю, что вначале все так и было.
