Тетю явно что-то мучило. Поколебавшись, она открыла сумочку и достала письмо.
– Твой отец написал мне пару недель назад. Он спрашивал про тебя. Я ответила и сказала, что ты ждешь ребенка и собираешься замуж. Вчера на твое имя пришло это письмо. Я хотела отдать его тебе после свадьбы.
Дрожащей рукой Марни взяла конверт.
– В этом письме твой отец говорит, что хотел бы тебя видеть, – тихо произнесла тетя Сью. – Может, поедешь к нему в Болгарию?
Глава 10
Морской ветер беспрестанно менял контуры песчаных дюн и раздувал траву, отчего листья словно бы шептались друг с другом.
Марни поплотнее закуталась в теплое пальто, радуясь, что шерстяная шапка и перчатки защищают от холодного январского воздуха. Она была рада выйти из дома и размять ноги, гуляя по пляжу. Хотя о быстрой ходьбе или больших расстояниях речь не шла – к концу беременности она ощущала себя гиппопотамом. Но осталось недолго, малыш должен родиться через три недели. Марни все равно наслаждалась своим состоянием. Для нее наступил особый период в жизни, а на уединенном побережье на севере Норфолка можно было почувствовать себя наедине с природой – точно вокруг не было ни души, кроме нее и ребенка.
Марни перенеслась мыслями в деревеньку в горах Болгарии, где жил отец. Зимой там, должно быть, настоящая рождественская сказка – снег и черепичные крыши домов. Поездка к отцу стала очередным новым опытом. Марни познакомилась с папиной семьей. Только прилетев в Болгарию, она нервничала в аэропорту и не знала, как себя вести, но, несмотря на двенадцатилетний перерыв, узнала отца сразу же.
Тот крепко обнял дочь. Он ни капельки не изменился – был все таким же общительным, а его жена и дети, Катя и Бен, тепло приветствовали Марни. Им удалось откровенно поговорить с отцом.
– Мои отношения с твоей мамой стали такими напряженными, что я решил, вам будет лучше без меня, – говорил он. – Мы постоянно ссорились, и она обвиняла меня в неверности, а это создавало плохую атмосферу для тебя и близнецов. Конечно, это нельзя считать поводом для ухода из семьи, но я просто не вынес постоянной ревности твоей мамы.
– Отец вздохнул. – Я старался поддерживать связь с тобой, но мне показалось, ты не хочешь общаться.
– Я чувствовала вину перед мамой, разговаривая с тобой, – призналась Марни. – Наверное, я винила тебя в ее несчастье. Она ведь так хотела твоей любви.
Произнеся эти слова, Марни поняла, что ничем не отличалась от матери, требуя от Леандро любви, думая, что это самое важное в жизни.
