– Это ведь нормально для тебя, заполнять пустоту внутри многочисленными женщинами, не испытывая ничего? Ты живёшь по принципу душевной проститутки, считая, что ты всех используешь, а на самом деле имеют именно тебя. – Меня несёт, остановиться уже не могу, на последних словах упираясь пальчиком в грудь босса. – Забудьте обо мне, Павел Алексеевич, как об удобном варианте, чтобы потрахаться. Что-то манящее и интересное лишь в первый раз вызывает дикую эйфорию, а при детальном рассмотрении на свет выползает куча изъянов, которые, к сожалению, развеивают всё волшебство очарования, – хлопаю его ладошкой по груди, умилённо цокая.
Играю с огнём. С диким, недовольным и очень-очень злым сейчас огнём. Каждое моё слово его резануло. На лице мужчины играют желваки, напоминая мне, что мы в замкнутом пространстве. Вдвоём. А каков он в гневе, я не знаю.
Но мне так хочется остудить Артова, спустить с небес на землю холёного самоуверенного бабника, что я совершенно забываю о чувстве самосохранения. Забываю о том, что я работаю в его компании.
Он молчит. Смотрит неотрывно. Кажется, голубые глаза покрылись тонкой коркой льда, пронзая насквозь острыми иглами ярости. Думаю, таким его вообще мало кто видел. Что ж, Вика, ты как всегда первая во всём. Вика плюс острый язык равно большая проблема в лице Павла Артова.
Что мешает ему вышвырнуть меня из компании прямо сейчас? Что мешает сказать «ты уволена», не сходя с этого места? Собственно, ничего.
Стоим, прожигая друг друга взглядами.
Кажется, даже время остановилось, и лифт движется медленнее, чем обычно. Но наконец-то кабина останавливается, чуть встряхивая, и створки разъезжаются, даря мне такую желанную свободу.
Артов доехал до шестнадцатого этажа, хотя должен был выйти ещё на восьмом. Так увлёкся нашей «приятной» беседой, что совершенно забыл, где работает."
"Выскакиваю в коридор, вдыхаю полной грудью, избавляясь от навязчивого пассажира.
Бегу в кабинет Василисы Андреевны, который на долгий месяц станет моим.
Или после того, что произошло в лифте, Павел Артов решит по-другому?
***
Ожидание способно сожрать изнутри, выворачивая наизнанку. А я ждала. Весь день ждала, что Артов вызовет к себе в кабинет, гневно сообщит, что я уволена и должна выметаться из его компании как можно быстрее.
Или как минимум ожидала нагоняй с рассылкой корпоративной почты всем и каждому. Не знаю, что он мог бы написать, но что-то неприятное, обличающее меня в самом неугодном поступке.
