– Ого, пап, да ты гимнаст! – ржёт Артов, наблюдая за пыхтениями отца.
В этот момент нога Алексея Дмитриевича соскальзывает, и все игроки падают на пол, хохочут, тыкают в друг друга пальцами.
– Ага, не думал, что в шестьдесят лет буду изгибаться ради кружочков, – садится, подгибая ноги в попытках отдышаться.
– Не ради кружочков, а ради ребёнка, – тут же прилетает ответ от Ольги Андреевны.
– Всё веселее, чем велотренажёр и твои брокколи!
– И чем это тебе брокколи не нравятся? Это полезная еда. Я для тебя стараюсь, Лёша! Забочусь.
– Женщина подскакивает, складывая руки на груди.
– А я хочу жареную утку. Дикую, нашпигованную дробью!
Я, Павел и Славка лишь молча переводим взгляд с Ольги Андреевны на Алексея Дмитриевича. Такое чувство, что они сейчас покусают друг друга, но от этого их ссора не менее милая.
– Вот езжай на охоту и стреляй своих уток! Как раз сезон открыли, – фыркает.
– Ты же настаиваешь, чтобы я рядом был, а то тебе скучно, – разводит руками и кривляется, словно ребёнок.
– Ружьё год в сейфе стоит, заржавело, наверное.
– А мне теперь не скучно, – хватает Славку за руку, тянет за собой. – У меня теперь внук есть, – демонстративно идёт к выходу, мы с Павлом едва успеваем освободить место. – А ружьё твоё я почистила две недели назад. В идеальном состоянии, не промахнёшься.
Бормочет что-то себе под нос, недовольно фыркает, покидая гостиную. Снова переглядываемся с Павлом, он лишь пожимает плечами, не в состоянии объяснить маленькую семейную ссору.
– Пап, мама не со зла, ты же знаешь… – начинает Павел.
– Эх, сын, глупый ты, – останавливается напротив, заглядывая в глаза. – Это и есть настоящая любовь: когда ты ешь её чёртово брокколи, хотя ненавидишь его всей душой, а она всё равно тайком чистит твоё ружьё, хотя считает охоту глупым развлечением. Учись компромиссу, и будет тебе счастье, – щёлкает Павла по носу пальцами.
Ещё несколько минут с Пашей молча смотрим друг на друга.
– Интересные они, – улыбаюсь, – твои родители.
– Зато всю жизнь вместе, – обнимает Артов, прижимая настолько сильно, что, кажется, кости хрустят. – Я тоже так хочу.
– Будет, – поднимаю глаза, ловлю в его взгляде задорные смешинки. – Если мы научимся находить компромисс.
– Научимся, не сомневайся.
Стоим обнявшись, наслаждаясь моментом. Никуда не хочется идти или ехать, просто желание быть рядом, вот так, соприкасаясь телами, ощущая на макушке родное дыхание и знакомый аромат близкого человека.
